Сообщений в теме: 214

[IGR]

Жанна Болотова и Николай Губенко

Да, спасибо! Наши любимые!

PS: А почему "досье", что за криминал?

[СКИФ]

Николай Губенко

Но мне хотелось привлечь внимание общества к очень важной, на мой взгляд, проблеме - проблеме защиты русского языка. Язык - одна из важнейших сил, соединяющих наш народ. Он - главное средство общения внутри народа, он задаёт общий набор понятий, которыми живёт и мыслит народ. Язык, если угодно, - это мировоззрение

Теперь тебе не до стихов,
О слово русское, родное!
Созрела жатва, жнец готов,
Настало время неземное...

Ложь воплотилася в булат;
Каким-то божьим попущеньем
Не целый мир, но целый ад
Тебе грозит ниспроверженьем...

Все богохульные умы,
Все богомерзкие народы
Со дна воздвиглись царства тьмы
Во имя света и свободы!

Тебе они готовят плен,
Тебе пророчат посрамленье, -
Ты - лучших, будущих времен
Глагол, и жизнь, и просвещенье!

О, в этом испытанье строгом,
В последней, в роковой борьбе,
Не измени же ты себе
И оправдайся перед богом...

Ф.Тютчев.

P.S. Поэты - пророки!

[Семён Кацыв]

СЛОВО.

Порою СЛОВО стоит всех богатств,
Но только если слышат это СЛОВО !
ОНО заменит тысячи лекарста...
И защитить тебя всегда готово !

Но если скажет ЕГО тебе твой враг,
ОНО тебя убьёт, а может ранит...
Весь свет вдруг станет будто мрак
И перестать дышать ОНО заставит !

Когда же друг ЕГО произнесёт
Ты оживёшь из тьмы - вернёшся к миру
Что полон всех божественных красот
И посвятишь ему свою ты лиру !

Но осторожен будть ты с НИМ всегда -
Ведь СЛОВО и в твоих устах - оружье !
Произноси ЕГО ты лишь тогда,
Когда ОНО в спасенье тебе нужно !

И ты запомни СЛОВО - ЭТО БОГ !!!
Который с нами жизнь всю проживает
И проведя по тысячи дорог
Нам в рай иль в ад сам двери открывает !!!

Семён Кацыв.

[Paul]

Да, какой к черту, он барин?

Однозначно. С суконным рылом - в калашный ряд. Барин нашёлся...

[Flanker]

Барин нашёлся...

С суконным рылом - в калашный ряд.

А вот это, точно! Из грязи, да в князи!

[СКИФ]

Такие как Михалков при любой власти будет что называется "на коне". Это самый мерзкий тип людей (Чеховский "хамелеон" Очумелов) Я просто уверен, что если завтра вернётся прежний строй, Советский, эта особь каким то чудесным образом сумеет себя оправдать и с утроиной силой будет восхвалять Советский Союз и всех убеждать что это его "бес попутал" когда снимал "утомлённых солнцем" и найдёт виновных во всех своих прогрешениях. Вспомнит все свои бывшие заслуги и покойного своего родителя. И......может быть простят.

[Paul]

Предательство советской интеллигенции

5 Май, 2010

Вчера крымчане возмущались поступком Героя Советского Союза Аматуни А.А. - он не поддержал Постановление Верховного Совета Крыма , где указано, что предусматривается ежегодно в День Победы (9 Мая) на зданиях Верховной Рады Автономной Республики Крым, Совета министров Автономной Республики Крым вывешивать Красное Знамя с изображением серпа и молота Советского государства, одержавшего победу в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов, – копию Красного Знамени, водруженного советскими солдатами над поверженным Рейхстагом в г. Берлине в мае 1945 года.
Говорили: "Не может быть! Ветеран-пулеметчик, Герой Советского Союза и против? Нет! Здесь что-то не так!"

Всё так! Всё может быть. Вспомните предательство советской интеллигенции.

Евгений Евтушенко -в 1952 году стал самым молодым членом Союза писателей СССР, минуя ступень кандидата в члены Союза писателей.

При жизни Вождя:

Я знаю: грядущее видя вокруг,
склоняется этой ночью
самый мой лучший на свете друг
в Кремле над столом рабочим.
Весь мир перед ним —
необъятной ширью!
В бессонной ночной тишине
он думает о стране, о мире,
он думает обо мне.
Подходит к окну.
Любуясь столицей,
тепло улыбается он.
А я засыпаю,
и мне приснится
очень хороший сон.

После смерти:

Он что-то задумал.
Он лишь отдохнуть прикорнул.
И я обращаюсь к правительству нашему с просьбою:
удвоить, утроить у этой плиты караул,
чтоб Сталин не встал
и со Сталиным — прошлое

Константин Симонов - лауреат Ленинской и шести Сталинских премий, член ЦК КПСС

При жизни Вождя:

Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?
Ты должен слышать нас, мы это знаем:
Не мать, не сына — в этот грозный час
Тебя мы самым первым вспоминаем...
В дни празднеств, проходя перед тобою,
Не думая о горести войны,
Кто знал из нас, что будем мы судьбою
С тобою в этот день разлучены?..
Так знай же, что в жестокий час разлуки
Лишь тверже настоящие сердца,
Лишь крепче в клятве могут сжаться руки,
Лишь лучше помнят сыновья отца.

После смерти:

Несколько слов об упоминаниях имени Сталина. Как ни тягостно вспоминать многое из того, что на протяжении тридцати лет было связано в нашей истории с его именем, в то же время попытки выбросить это имя из истории - бессмысленны. Я не включил в Собрание сочинений несколько стихотворений, через которые этот человек проходил в том качестве, в котором он существовал для меня тогда и в каком не существует для меня теперь,- в качестве примера настоящего коммуниста и интернационалиста.

Илья Эренбург - депутат ВС СССР с 1950 года, дважды лауреат Сталинской премии первой степени, лауреат Международной Сталинской премии «За укрепление мира между народами».

При жизни Вождя:

«Защита Сталиным мира ещё больше роднит его с миллионами простых людей, где бы они не жили. Когда сторонники мира собирались в Париже и Праге, повсюду я слышал имя Сталина. Сколько матерей, глядя на своих малюток, благодарят Сталина за то, что он не даёт злому бурелому пронестись по земле!»

После смерти:

«Я счастлив, что дожил до того дня, когда меня вызвали в Союз писателей и дали прочитать доклад Хрущёва о культе личности»

Александр Твардовский — лауреат трёх Сталинских премий

При жизни Вождя:

Когда своё он произносит слово,
Нам всякий раз сдается, что оно
И нашей мыслью было рождено
И вот уж было вылиться готово.

Нам в ту минуту как бы невдомек,
В невиннейшем из наших заблуждений,
Что только он, при нас живущий гений,
Открыть и молвить это слово мог.

После смерти:

Забудь, откуда вышел родом,
И осознай, не прекословь:
В ущерб любви к отцу народов --
Любая прочая любовь.

Ясна задача, дело свято, -
С тем - к высшей цели - прямиком.
Предай в пути родного брата
И друга лучшего тайком.

И душу чувствами людскими
Не отягчай, себя щадя.
И лжесвидетельствуй во имя,
И зверствуй именем вождя.

Дмитрий Шостакович — лауреат пяти Сталинских премий

На смерть Вождя:

«Советские люди, от мала до велика, с родным именем Сталина связывают все самое лучшее на земле. Жизнь и счастье, мир и созидание олицетворял для нас этот величайший из великих людей, отец, наш вождь. Во всех сферах человеческой деятельности сказывалась и сказывается направляющая сила его гения, его светлый и ясный разум. Люди искусства, мы с особой остротой чувствуем горечь тяжелой утраты: от нас ушел мудрейший наставник, заботливый друг, вдумчивый учитель. Снова и снова возникают в памяти запомнившиеся до мельчайших подробностей минуты, когда на долю советских композиторов выпадало великое счастье видеть Иосифа Виссарионовича, говорить с ним.».

После смерти:

«Сталин очень придирчиво относился к своим изображениям. Есть замечательная восточная притча: некий хан велел привести к себе художника, чтоб сделал его портрет. Казалось бы, простое дело. Но загвоздка в том, что хан-то был хромой. И на один глаз - кривой. Художник таким его и изобразил. И немедленно был казнен. Хан: "Не надо мне понимаешь, клеветников". Привели второго художника. Он решил, что будет умным. И изобразил хана: "Орлиные очи и обе ножки одинаковые". Второго художника тоже немедленно казнили. Хан: "Не надо мне, понимаешь, лакировщиков". Самым мудрым, как и полагается в притче, оказался третий художник. Он изобразил хана на охоте. На картине хан стрелял по оленю из лука. Кривой глаз был прищурен. Хромая нога была поставлена на камень. Этот художник получил премию. Я подозреваю, что притча была сочинена не на востоке, а поближе. Хан этот списан прямо со Сталина. Сталин расстрелял несколько художников. Их сначала вызывали в Кремль, чтобы увековечили вождя и учителя. И, как видно, не угодили они вождю. Сталин хотел быть высоким. Ручки чтоб одинаковые».

Ссылка : http://poltora-bobra....com/52582.html

[IGR]

Лия Меджидовна Ахеджакова - народная артистка России:
"Я просто скорблю, что я промолчала ... не думаю, что у меня ещё когда-нибудь будет шанс отмыть то, что я наделала "

http://www.rusnovost...or/92497/92498/
Состарились бойцы интеллигентного фронта или получили всё то, о чём так долго мечтали при старом режиме, утомились фигой в кармане "добивать гадину".
А Юра Шевчук (музыкант) хоть и был в тёмную использован конторой Вовы Путина(глубокого бурильщика) всё же красавец. Оказывается питерцем можно быть не только по рождению, но по духу. А против хама, ещё и в регалиях не попрёшь.
Зря только себя "интеллигентом" обозвал ... звание поэта на Руси почётнее.

[Flanker]

Анатолий Вассерман о Резолюции ОБСЕ о сталинизме и нацизме

[Вячеслав]

Всё так! Всё может быть. Вспомните предательство советской интеллигенции.

Ну, это не предательство, это гибкая система ценностей
Как говорили "колебался вместе с генеральной линией"...
Вот старик Михалков 75 лет успешно колебался ии всегда в почете был.

[Paul]

КОТЛЫ МАРСА

Перед Второй мировой

(Как в Стране Дураков осуждали Пакт Риббентропа — Молотова)

"Вам наши лучшие преданья
Смешно, бессмысленно звучат;
Могучих прадедов деянья
Вам ничего не говорят..."
Н. ЯЗЫКОВ («К ненашим»).

Где находится Страна Дураков?

Страна Дураков находится не на территории СССР и не на территории Российской Федерации. Она находится в головах отмороженных интеллигентов старовойтовско-лихачевского разлива и в головах настоящих интеллигентов.

Настоящие интеллигенты — это те, которые свое политическое образование, независимо от рода деятельности, получали за водкой на кухне и в курилке в том учреждении, где они делали вид, что работают, и куда каждое утро спешили, чтобы первыми рассказать новости «из-за бугра».

Страна Дураков находится в головах настоящих интеллигентов, которые за высшие достижения исторической науки считают сочинения перебежчика Суворова-Резуна. Страна Дураков находится в головах настоящих интеллигентов, которые молятся на благородный и непогрешимый Запад и готовы лить помои на могилы предков.

Пакт и первый съезд нардепов СССР

Договор о ненападении между СССР и Германией был заключен 23 августа 1939 г. Договор подписывали с германской стороны И. Риббентроп, министр иностранных дел Германии, и со стороны СССР В. М. Молотов, народный комиссар по иностранным делам. На Западе его стали называть Пактом Риббентропа — Молотова.

На самом первом заседании горбачевского I Съезда народных депутатов СССР в 1989 г. националистические депутаты из Прибалтики, Молдавии, Армении, Грузии и ныне забытая межрегиональная депутатская группа во главе с А. Сахаровым, Г. Старовойтовой и Д. Лихачевым обрушились на этот договор.

В чем только не обвиняли И. В. Сталина, В. М. Молотова и К. Е. Ворошилова....

И в том, что они выдали с головой Гитлеру несчастную шляхетную Польшу. И в том, что по их вине была развязана Вторая мировая война. А еще в том, что отняли свободу у маленьких, но гордых прибалтийских республик. Совестно-то как за СССР, стыдно-то как за Россию.

На самом деле на съезде происходила идеологическая диверсия, которая, как потом оказалось, была направлена на государственную целостность СССР. Используя опубликованные на Западе микрофильмы приложения к Пакту о ненападении, националисты и настоящие интеллигенты с депутатскими мандатами стали доказывать незаконность вхождения прибалтийских республик и Молдавии в СССР и требовать денонсации договоров об их вхождении в СССР.

М. Горбачев не умел и не хотел ничего противопоставить этнократической диверсии, кроме болтовни о консенсусе. В любой стране употребили бы власть против сепаратистов, не обращая внимания ни на Запад, ни на Восток, а у нас А. Яковлев создавал в республиках «Народные фронты», которые манипулировали массовым сознанием и работали на развал страны.

Будущие приватизаторы и казнокрады особенно напирали на совесть и стыд, не ведая, что такое совесть, и не зная, что такое стыд. Страна Дураков подхватила эти вопли и стала обсуждать Договор с полным незнанием дела и осуждать его потому, что А. Сахаров и Д. Лихачев осуждали. И, главное, потому, что Договор осуждали на благословенном, праведном и священном Западе.

Мюнхенский сговор

А что же происходило на самом деле в 1938—1939 гг., когда Европа скатывалась ко Второй мировой войне?

В нашем исследовании мы будем пользоваться показаниями только первоклассных свидетелей, находившихся в гуще событий, свидетелей со стороны благословенного Запада, то есть с немецкой, английской, французской, американской сторон. Это честнейшие и объективнейшие западные политики, дипломаты, военные.

К сведению настоящих интеллигентов, в числе договоров о ненападении был Мюнхенский договор от 30 сентября 1938 г., заключенный Германией с Великими и Образцовыми Западными Демократиями — Францией и Великобританией при некотором соучастии фашистской Италии.

После Первой мировой войны в Западной и Центральной Европе установилась система «гарантий», которые давали страны-победительницы Англия и Франция малым странам: Чехословакии, Польше, Румынии, Болгарии. Эта система предусматривала военную помощь со стороны «гарантов» в случае агрессии против этих стран.

В этой системе все было хорошо, пока Германия придерживалась ограничений на вооруженные силы, наложенных на нее Версальским мирным договором, который подвел черту под Первой мировой войной. Какое-то время никто никого не трогал, но все резко изменилось, когда в Германии в 1933 г. к власти пришли фашисты и началась ремилитаризация Германии. Появился агрессор и реальная угроза странам, имевшим западные гарантии.

В Судетской области Чехословакии вместе с чехами жили три с половиной миллиона немцев. Под прикрытием кампании, поднятой фашистской пропагандой об угнетении немцев в Судетской области, Гитлер угрожал развязать войну против Чехословакии в защиту прав судетских немцев, что означало войну в центре Европы. Как это похоже на нынешние войны в защиту прав человека! Вспомните Косово, эти Судеты современности.

А английскому и французскому правительствам и буржуазной толпе хотелось не войны в центре Европы, а хотелось войны против советского большевизма, воевать немецкой и русской кровью, а денежку на войну, нефть и сырье немцам можно было и подкинуть.

Гитлер и его свита очень хорошо понимали, чего от них хочет Запад, и на этом играли. Гитлер 15 сентября 1938г. предъявляет демократичным и честным французским и английским правителям ультиматум: либо Судеты переходят к Германии, либо война с Чехословакией. А у Англии и Франции обязательства перед Чехословакией, «гарантии». Гарантии надо подкреплять силой, в том числе и военной. Воевать из-за Чехословакии?! Смеетесь, что ли? Например, французская фашистская газета «Гренгуар» вышла с аршинным заголовком: «Хотите ли вы умереть за Чехословакию?»

В служебном дневнике сэра А. Кадогана, постоянного секретаря британского министерства иностранных дел, имеется запись: «Чехословакия не стоит шпор даже одного британского гренадера».

И все же гаранты засуетились. Ведь Советский Союз предлагает свою военную помощь Чехословакии. Западу это совсем не нужно.

В дело вмешиваются американцы. Американский посол в Париже У. Буллит предложил премьеру Э. Даладье отказаться от помощи Чехословакии. Государственный секретарь США С. Уэллес заявил, что если Франция решится воевать из-за Чехословакии, то она не получит ни одного цента кредита.

Британский премьер Н. Чемберлен пообещал Гитлеру в течение недели решение судетской проблемы, полностью его удовлетворяющее.

Правительства Англии и Франции 18 сентября 1938 г. договариваются в Лондоне, за спиной чехословацкого правительства, что те территории Чехословакии, где немцы составляют более 50% населения, передаются Германии без плебисцита в этих областях. Чехословакию при этом ни о чем не спрашивают. Вспомните, как расправлялись нынешние благородные западные правители с Югославией. Похоже?

Послы Англии и Франции в течение 19 —20 сентября 1938г. выламывали руки чехословацкому правительству, но безрезультатно. 20 сентября 1938 г. они четыре раза врывались к президенту Чехословакии Э. Бенешу, оказывая на президента и его правительство наглое давление, требуя, чтобы он и его правительство согласились с решением лондонского совещания. Наконец, 21 сентября 1938г. в 2 часа ночи оба посла вновь вломились к президенту Э. Бенешу и поставили ультиматум: «Если война возникнет вследствие отрицательной позиции чехов, Франция воздержится от всякого участия, и в этом случае ответственность за провоцирование войны полностью падет на Чехословакию. Если чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевизма, и правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне». Запад угрожает, что объединится с немцами, если чехословаки примут советскую помощь.

Всякое нападение на Россию с Запада всегда проходило под знаменами «крестового похода». Но настоящие интеллигенты всегда готовы целовать западных крестоносцев во все как открытые, так и скрытые одеждой места.

Предательство «гарантов» вынудило чехословацкое правительство принять условия лондонских соглашений. От советской военной помощи президент Э. Бенеш отказался.

В Мюнхен 29 сентября 1938 г. на подписание смертного приговора Чехословакии съехались А. Гитлер, Б. Муссолини, Э. Даладье, Н. Чемберлен. Чехословацкую делегацию в зал заседаний не пустили.

«Великие Западные Демократии» договорились с Гитлером с целью «умиротворения» передать Германии Судетскую область Чехословакии. В Судетской области находилась мощная чехословацкая оборонительная линия, преодолеть которую немцам было бы непросто. В Судетах была расположена основная часть чехословацкой, очень развитой по тему времени, военной промышленности. Обороноспособность Чехословакии была подорвана в корне.

Когда чехословацкая делегация, ознакомившись с решением конференции, пыталась что-то пролепетать, представитель Н. Чемберлена цинично заявил потрясенным чехословакам: «Если вы этого не примете, то будете улаживать ваши дела с Германией в полном одиночестве».

Будущая «несчастная жертва» Второй мировой войны Польша по мюнхенскому сговору получила промышленную Тешинскую область в Силезии. Польские войска вошли в Тешинскую область 1.10.1938 г. Кусок Чехословакии, Закарпатскую Украину, бросили, как дворняжке кость, Венгрии.

Теперь германская граница проходила в 40 километрах от Праги, в двух часах неспешного хода для немецких танков.

Зато в Мюнхенском соглашении не было никаких секретных статей. Чехословакию сильничали публично и открыто, как девку-актриску в похабном американском фильме. Все было очень по-западному. Гитлер был «умиротворен» на целых 6 месяцев.

Там же, в Мюнхене, Гитлер и Чемберлен подписали англо-германскую декларацию от 30 сентября 1938г., являвшуюся, по сути дела, пактом о ненападении.

В английской кинохронике октября 1938г. можно видеть умилительную сцену. Н. Чемберлен выходит в Англии из самолета, поднимает вверх правую руку с раздвинутыми указательным и средним пальцем («Victory!») и вещает встречающим: «Я привез вам мир!». Английское и французское мещанство считало, что Э. Даладье и Н. Чемберлен удачно откупились от Гитлера.

Андре Моруа писал: «Мюнхенское соглашение, считавшееся в Нью-Йорке позорным, в Париже и Лондоне было воспринято с неимоверным одушевлением».

Польский посол в Лондоне Э. Рачиньский писал 16 декабря 1938 г. своему министру Ю. Беку: «Премьер защитил английские ворота и перенес, таким образом, игру на восток Европы... Раздор на востоке Европы, грозящий Германии и России вовлечением в него, здесь повсеместно и подсознательно считается меньшим злом, могущим отодвинуть опасность на более длительный срок от империи... Истиной является и то, что премьер официально избегает выступать против устремлений Германии на Восток».

Какой мир привез в Англию Н. Чемберлен и какая из этого мира вышла война, знала даже расстрелянная в питерской подворотне суперзападница Г. Старовойтова.

Франция подписала с Германией декларацию о ненападении 6 декабря 1938 г.

Фюрер, имея в кармане расписки «великих западных демократий» в том, что они за Чехословакию воевать не собираются, ввел свои войска в эту самую Чехословакию. Немецкие танки вошли в Прагу 15 марта 1939 г.

Германская армия захватила отличное вооружение 40 чехословацких дивизий, 1500 самолетов, более 1000 неплохих по тому времени танков.

Германский генерал-полковник Г. Гудериан писал:

«В Брно я осмотрел материальную часть чешских бронетанковых войск...Эта материальная часть сослужила нам хорошую службу во время кампаний в Польше и во Франции и лишь в русскую кампанию уступила место тяжелой материальной части немецкой конструкции».

С расчленением Чехословакии рухнула вся созданная «великими западными демократиями» система союзов и гарантий в Центральной и Юго-Восточной Европе, в Средиземноморье.

Передел мира и имперские преференции

Что же заставляло Н. Чемберлена и его правительство попустительствовать фашистам? Технологический и экономический рывок Германии и США вновь поставил вопрос о переделе мира, большая и богатейшая ресурсами часть которого была занята Британской империей. Ни о какой свободе торговли и свободной конкуренции не было и речи. Действовали имперские преференции, т.е. особая система льгот и предпочтений в торговле, которые позволяли Британии получать дешевое сырье из колоний и иметь гарантированный рынок сбыта, огражденный от любой конкуренции. Такая же система эксплуатации колоний была установлена и во Французской империи.

Истинной причиной попустительства было желание английской и французской правящей верхушки втравить Германию в войну и вывести ее из списка торговых и политических конкурентов чужими руками.

Лучше всего на роль жертвенных баранов британской и французской политики подходили Польша и СССР. Если бы удалось втравить СССР в войну с Германией из-за Польши, то были бы достигнуты сразу две цели: ослабление и Германии, и СССР, а в предельном варианте и ликвидация СССР, т. е. Государства Российского. Мировая торговля и источники дешевого сырья были причиной войны, а не защита моральных ценностей западного мира.

Нацистскую партию Гитлера поддерживали и финансировали английский нефтяной магнат Г. Детердинг, немцы — владельцы концерна «Шкода» в Чехословакии, банкиры и даже русские белогвардейцы, перед потомками которых ныне лебезят настоящие интеллигенты.

США через германские банки давали деньги фюреру и прибыльно вкладывали деньги в военные отрасли германской промышленности. Генри Форд прямо финансировал нацистскую партию.

Американский интерес был в том, чтобы, отсидевшись за океаном, прийти в обескровленную Европу в конце войны и прибрать к рукам наследие Британской империи. По рассказу сына президента Ф. Д. Рузвельта Эллиота Рузвельта, президент на встрече с английским премьером У. Черчиллем на борту крейсера «Огаста» 14 августа 1941 г. вынудил У. Черчилля признать свободу торговли и «сдать» британские имперские преференции.

Друг и союзник Ф. Д. Рузвельт, пользуясь отчаянным военным положением Великобритании, заставил У. Черчилля в течение часа переговоров отказаться от всего того, ради чего Англия пошла на развязывание Второй мировой войны. Недаром И. В. Сталин говорил о Ф. Д. Рузвельте: «Этот играет по-крупному!»

Там же, как рассказывает Э. Рузвельт, на пленарном заседании высших должностных лиц обеих стран Ф. Д. Рузвельт обозначил причины войны: «Станет ли кто-нибудь отрицать, что одной из главных причин возникновения войны было стремление Германии захватить господствующее положение в торговле в Центральной Европе?» Никто не возражал. Торговля, и только торговля, никаких западных ценностей.

С того дня внешняя политика Великобритании навсегда попала в зависимость от США. Британия стала шакалом Табаки при американском тигре Шер-хане.

Дунайская коммуникация

Захватив Чехословакию и Австрию, Германия получила контроль над дунайской речной коммуникацией, по которой обеспечивалось ее снабжение румынской нефтью.

Настоящим интеллигентам, которые путают Литву с Латвией, а Молдавию с Монголией, сообщаем, что Дунай протекал и ныне протекает по территории Австрии и по территории бывшей Чехословакии возле Братиславы.

Перекрытие Дуная чехословацкой армией хотя бы на месяц, а с подрывом мостов через Дунай — на несколько месяцев делало для Германии войну в Европе невозможной. Просто нечем было бы заправлять танки, самолеты и автомобили.

Вот что пишет о дунайской коммуникации военнный историк Б. Мюллер-Гиллебрандт, в годы войны офицер германского генерального штаба, в классическом труде «Сухопутная армия Германии»:

«На некоторое время возникли затруднения с горючим, когда на Дунае установился ледостав (зима 1939 —1940 гг. была необычно суровой даже в Центральной Европе) и вследствие этого прекратилась доставка по нему нефти из Румынии. Это убедительно показало, какое значение имел Дунай как транспортная артерия. Перенесение центра тяжести перевозок на железнодорожный транспорт практически исключалось из-за малой пропускной способности железнодорожных линий и нехватки подвижного состава».

Без дунайской коммуникации Германия не то что воевать, пальцем пошевелить не могла! Немцы получили и железнодорожную нефтяную коммуникацию Плоешти—Будапешт—Братислава—Вена. Захват Австрии дал Германии венский железнодорожный узел, где сходились железнодорожные пути Австро-Венгерской империи. Перед Германией открылись ворота в Юго-Восточную Европу с ее промышленным, сырьевым, нефтяным и сельскохозяйственным потенциалом.

Создалась автаркия германской военной экономики. «Западные демократии» сделали германскую экономику и армию способными к ведению длительной войны!

Русофобия и антисоветизм

Почему же «западные великие демократии» всячески потакали гитлеровской Германии? Ведь в планы и расчеты Чемберлена и Даладье никак не входил разгром англо-французских войск летом 1940 г. под Седаном и Дюнкерком, капитуляция Франции в Компьене, потопление британского крейсера «Худ» и беззащитных британских торговых судов, которые немецкие подводные лодки топили десятками в неделю, бомбежки Лондона и Ковентри.

Объяснение такому странному поведению благословенного Запада только в том, что западные политики и толпа (электорат, по-нынешнему) твердо верили, что целью гитлеровской Германии является война с Советским Союзом, а не с ними, такими милыми.

Еще раз генерал Г. Гудериан: «...Гитлер и его министр иностранных дел Риббентроп были склонны считать, что западные державы не решатся начать войну против Германии, и у них поэтому развязаны руки для осуществления своих целей в Восточной Европе». Гудериан не договаривал. Гитлер был уверен, что западные державы не будут воевать.

Вот что писал Гитлер в евангелии нацизма «Майн кампф»: «Когда мы в настоящее время говорим о новых землях в Европе, то мы должны в первую очередь иметь в виду лишь Россию и подвластные ей окраинные государства. Сама судьба указывает нам этот путь».

У. Черчилль в своих мемуарах конспективно изложил суть «Майн кампф» в отношении России: «В чем Германия нуждается — это расширение своей территории в Европе... В целях своего расширения Германия должна обращать свои взоры к России и, в особенности, к прибалтийским государствам. Никакой союз с Россией недопустим. Вести войну с Россией против Запада было бы преступно, ибо целью Советов является торжество международного иудаизма»

Н. Чемберлен и Э. Даладье тоже были знакомы с гитлеровской теорией «жизненного пространства для германской нации на Востоке» и старались направить фашистскую агрессию на Восток. Оба были главами правительств колониальных держав и понимали колониалистские устремления Германии, но «своего» отдавать не хотели. А вот землями Советского Союза, Польши, Чехословакии расплатиться с фашистами были готовы.

Особенностью мышления западных политиков и толпы была поразительная политическая слепота, причиной которой был антисоветизм (в действительности традиционная для Запада русофобия) и антикоммунизм.

В своих «Военных мемуарах» генерал Ш. де Голль писал: «Некоторые круги во Франции усматривали врага скорее в Сталине, чем в Гитлере. Они больше были озабочены тем, как нанести удар России — оказанием ли помощи Финляндии, бомбардировкой ли Баку, или высадкой в Стамбуле, чем вопросом о том, как справиться с Германией».

Западные правители и буржуазия не видели врага в германском фашизме, но были готовы на войну до последнего русского и немецкого солдата.

Западноевропейская, особенно французская, буржуазия была заражена фашистской идеологией, которая была, есть и пребудет идеологией западной. Германский, испанский, итальянский фашизм был порождением западноевропейской цивилизации, капиталистического мира, хотя Резуны и Волкогоновы пытаются вразумить настоящих интеллигентов, что это совсем не так.

Действовала этнокультурная доминанта, согласно которой западные политики и толпа считали, что Германия и Италия — тот же Запад, это свои, а со своими можно договориться полюбовно за счет проклятых схизматов-славян. А вот договариваться с дикими русскими невозможно и не нужно, их надо бить. Это входило в западную ментальность с 13 века (крестоносцы) и особенно усилилось со времен наполеоновских войн. Вот что писал по поводу западной русофобии историк-белоэмигрант Н. И. Ульянов: «С давних пор отшлифовался взгляд на сомнительность русского христианства, на варварство и богопротивность его обрядов, на отступничество русских, подлость их натуры, их раболепие и деспотизм и на последнее место, которое занимает в человеческом роде презренный народ московитов. На начало 30-х годов XIX века падает небывалый взрыв русофобии в Европе, растущий с тех пор крещендо». Английский историк У. Ширер отмечал: «Правящие силы западных стран полагали, что Германия, в конечном счете, скорее западная страна, — цивилизованная, христианская, европейская, которой суждено волею географических и исторических обстоятельств стать заслоном перед варварством атеистического большевизма»

Гитлер — продукт западной цивилизации, такой же, как Чемберлен, Даладье, Муссолини, Черчилль, Франко, Рузвельт, Трумэн, Тони Блэр, Джордж Буш. И Западу от этого никак не откреститься.

Будущий президент США сенатор Г. Трумэн заявил в 1941г.: «Если мы увидим, что войну выигрывает Германия, мы должны помогать России, а если выигрывает Россия, то должны помогать Германии. В любом случае надо стараться, чтобы они как можно больше убивали друг друга».

Настоящий интеллигент обязан быть русофобом. Взгляните только на самых настоящих интеллигентов — девственницу демократии Валерию Новодворскую и музу покойного академика А. Сахарова Елену Боннэр. Е. Боннэр, удалившись на заслуженный, оплаченный американской зеленой денежкой покой в США, совместно с диссидентом В. Буковским удивлялась, почему американский президент Д. Буш приказал бомбить Ирак и забыл бомбить Россию.

Подготовка к войне с Польшей

Германия не имела общей границы с СССР. Ничего, поможем. Выдача Чехословакии фашистам — первый шаг на этом пути.

Через 27 дней после захвата Чехословакии, 11 апреля 1939 г., Гитлер утверждает план разгрома Польши под кодовым названием «Вейс».

Захватив вооружение чехословацкой армии, чехословацкую военную промышленность и ресурсы, Гитлер смог дополнительно поставить под ружье 2 млн. немцев. Только судетские немцы добавили в армию фюрера 300 тыс. солдат.

До начала войны остается 142 дня...

28 апреля 1939 г. Германия разорвала Пакт о ненападении с Польшей, подписанный в Берлине 26 января 1934 г. В этом пакте были секретные антисоветские статьи. Ведь поляки собирались вместе с Германией воевать против СССР. Даже плату выторговали — Украину. Польский посол в Париже Ю. Лукасевич 25 сентября 1938 г., за пять дней до мюнхенского предательства, заявил американскому послу У. Буллиту: «Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом...Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства».

Тем временем в Лондоне делали деньги, думали о политике футбольными категориями и соображали, как натравить Гитлера на СССР.

В Париже делали деньги, министры и буржуазная толпа, как обычно, развратничали, занимались политическими играми и интригами и ни о чем не думали. В Варшаве пытались делать деньги, старались соперничать с Парижем в разврате и собирались воевать на стороне Германии против СССР. Польским «геополитикам» мерещилась Польша от Балтики до Черного моря в границах Ягеллонского королевства.

А подготовка германской армии по плану «Вейс» идет полным ходом.

Халхин-Гол. Испания. Турция

В марте 1939 г. Япония начала вооруженный конфликт на реке Халхин-Гол в Монголии, с которой у СССР был договор о взаимопомощи. Г.К. Жуков принял командование советско-монгольскими войсками, и к 31 августа 1939 г. японская группировка была разгромлена. СССР был единственным государством, выполнившим свои обязательства по договору о взаимопомощи.

Победа на Халхин-Голе не радовала советское руководство. Возникла угроза войны на два фронта. А если добавить угрозу со стороны Турции, военщина которой по сей день грезит реваншем за поражения в русско-турецких войнах, то и на три фронта.

В марте 1939г. поражением антифашистов закончилась война в Испании. Опыт войны в Испании показал, что советские истребители И-16 и танки БТ-5 с появлением у немцев истребителя «Мессершмит-109» и танков Т-3 устарели. Немцы использовали Испанию как полигон для испытаний военной техники. В гонке вооружений Германия выскочила вперед.

В этой войне Запад подыгрывал испанским фашистам и поддерживавшим их фашистам Италии и Германии. Политика невмешательства, объявленная Западом, была первой редакцией мюнхенского предательства.

Великий чилийский поэт Пабло Неруда писал:

Когда Испания ногтями рыла землю,
Париж был весел и беспечен.
Испания последней кровью обливалась,
А Лондон подстригал свои газоны
И холил лебединые пруды.

Испанская война была тем перекрестком, откуда Запад пошел к мировой бойне. А подготовка германской армии по плану «Вейс» идет полным ходом.

Перед Пактом

Весной и летом 1939 г. англо-французская дипломатия суетилась, делая вид, что противодействует агрессивным устремлениям Германии. В августе 1939 г., одновременно с англо-франко-советскими переговорами в Лондоне велись секретные англо-германские переговоры о заключении Пакта о ненападении и о разделе мира. Англичане предлагали Германии зону влияния на Балканах, в Восточной Европе и даже в Китае. Намечалась возможность соглашения по колониальным вопросам (об участии Германии в эксплуатации «колониально-африканской зоны») путем пересмотра некоторых положений Версальского договора 1919г. Посол Германии в Лондоне Г. Дирксен в начале августа 1939г. сообщал своему правительству, что при принятии Германией этих предложений Англия отказалась бы от гарантий, данных ею некоторым государствам, находящимся в германской сфере интересов (т. е. Польше). Далее Англия воздействовала бы на Францию в том смысле, чтобы она уничтожила свои обязательства (гарантии) в Юго-Восточной Европе. Свои переговоры о Пакте с СССР Англия также прекратила бы.

Западные демократии были готовы предать кого угодно, даже даром, лишь бы Германия кинулась на Восток, против СССР. Стоит только убрать с географической карты Польшу — и появится германо-советская граница...

Фактический отказ Германии от обсуждения английских предложений привел к тому, что эти переговоры не получили развития. Набравшей силу и изготовившейся к войне с Польшей Германии Англия уже не была нужна...

А подготовка к нападению на Польшу по плану «Вейс» идет полным ходом.

Тем временем в Англии и во Франции некоторые политики начинали уже не умом, а кожей чувствовать жгучее дыхание надвигающейся войны.

В английском и французском парламентах на правительства было оказано мощное давление. В английском парламенте раздавались требования: «Пакт с Советским Союзом — немедленно!» Парламент требовал, чтобы министр иностранных дел немедленно ехал в Москву. У. Черчилль прямо спросил у премьера Чемберлена: «Готовы ли вы быть союзником России во время войны?» — и, предупреждая ответ, заметил: «Ясно, что Россия не собирается заключать соглашения, если с ней не обращаться как с равной».

Н. Чемберлен, отбиваясь от оппозиции, заявил в парламенте, что поездка министра иностранных дел в Москву была бы унизительна... Сколько достоинства! Джентльмен, он всегда джентльмен.

Чтобы успокоить парламенты, в СССР наконец была отправлена англо-французская военная миссия. Английскую миссию возглавлял комендант Портсмутского порта престарелый адмирал сэр Реджинальд Дрэкс, шталмейстер королевского двора, не имевший никакого влияния в английских вооруженных силах и никакого понятия о внешней политике. Если надо было сорвать переговоры или завести их в тупик, то более подходящую фигуру для этой цели, чем адмирал Р. Дрэкс, найти было трудно.

Во главе французской делегации был корпусный генерал Думенк, также не имевший никакого значения во французской армии.

Посол СССР в Великобритании И.М. Майский рассказывает анекдотическую историю с отправкой англо-французской миссии в СССР.

Перед отъездом миссии Майский пригласил членов миссии на обед в посольство. После обеда за кофе посол попытался выяснить у адмирала Р. Дрэкса, когда и с какими намерениями миссия отправляется в Москву. И вот какая между ними была беседа:

И. Майский: Скажите, адмирал, когда вы отправляетесь в Москву?

Р. Дрэкс: Это окончательно еще не решено...

И. Майский: Вы, конечно, летите? Время не терпит: атмосфера в Европе накалена!

Р. Дрэкс: О нет! Нас в обеих делегациях вместе с обслуживающим персоналом около 40 человек, большой багаж... На аэроплане лететь неудобно!

И. Майский: Если самолет не подходит, может быть, вы отправитесь на одном из ваших быстроходных крейсеров?

Р. Дрэкс: Нет, и крейсер не годится. Если бы мы отправились на крейсере, это значило бы, что мы должны были бы выселить два десятка офицеров из их кают и занять их место... Зачем доставлять людям неудобство? Нет, нет, мы не пойдем на крейсере...

Адмирал Р. Дрэкс был типичным английским сквайром, разбиравшимся в лошадях, гончих собаках и охоте на лис, для которого комфорт и приятное времяпровождение за сигарами и коньяком были куда важнее вопросов войны и мира.

Настоящий джентльмен не должен причинять неудобств другим джентльменам, даже если некоторые неудобства для джетльменов могут предотвратить мировую бойню. Джентльмены просто не могут без багажа, камердинеров и лакеев.

Сборы в дорогу продолжались семнадцать дней!!!

Наконец, 5 августа 1939 г. англо-французская миссия отплыла в Ленинград на древнем, но комфортабельном грузо-пассажирском пароходе «City of Exeter» со средней скоростью хода 10 км/час и прибыла в Ленинград только 10 августа 1939 г.

Зато в Мюнхен сдавать Чехословакию Гитлеру Н. Чемберлен и

Э. Даладье в сентябре 1938 г. летали на самолете. И джентльмены из свиты безропотно вытерпели все неудобства! Обошлись без камердинеров и багажа.

Как торопились английские и французские правители в Мюнхен, как не спешили они в Москву!

До начала Второй мировой войны оставался 21 день. Подготовка германской армии по плану «Вейс» шла безостановочно...

Продолжение следует.

[Paul]

Крах идеи

В Москве обнаружился еще один курьез: британская и французская миссии не имели полномочий от своих правительств на ведение переговоров и на подписание договора.

Когда это выяснилось, адмирал Р. Дрэкс с английским юмором предложил перенести переговоры в Лондон, где он точно будет иметь полномочия. Смеялись до слез все, даже члены британской миссии. Это были последние веселые слезы мирного времени; впереди были реки крови, океан бедствий и страданий...

Годы спустя была опубликована инструкция министерства иностранных дел Великобритании миссии адмирала Р. Дрэкса: «Британское правительство не желает принимать на себя какие-либо конкретные обязательства, которые могли бы связать нам руки при тех или иных обстоятельствах. Поэтому следует стремиться свести военное соглашение к самым общим формулировкам. Что-нибудь вроде согласованного заявления о политике отвечало бы этой цели... Делегация должна вести переговоры очень медленно, следя за ходом политических событий».

Советская сторона соглашалась вести переговоры о европейской безопасности даже при отсутствии у партнеров полномочий.

До начала Второй мировой войны оставалось 19 дней.

С советской стороны делегацию возглавляли народный комиссар обороны маршал К. Е. Ворошилов и начальник Генерального штаба Б. М. Шапошников. Состав советской делегации показывал, что она готова к самым серьезным договоренностям.

Адмирал Р. Дрэкс, согласно инструкции британского МИДа, попытался завязать дискуссию по общеполитическим проблемам, но был советской делегацией возвращен с небес на землю. Англичанам пришлось отвечать на конкретные вопросы, как должны СССР, Англия и Франция действовать, если Германия нападет на Польшу. Советская сторона сообщила англичанам и французам количество дивизий, танков, кораблей, самолетов, которые она готова ввести в действие в помощь Польше. Адмирал Дрэкс и генерал Думенк ничего не могли сказать о планах своих правительств. Возникла ключевая проблема — пропустят ли поляки и румыны советские войска через свою территорию для оказания помощи Франции в случае германского нападения на нее. У СССР договоров с ними не было. В свое время нарком М.М. Литвинов предлагал польскому правительству заключить договор о взаимной помощи. Посол Польши в Москве В. Гжибовский в письме от 11 мая 1939г. надменно отвечал от имени своего правительства:

«Польша не считает для себя возможным пакт о взаимопомощи с СССР ввиду практической невозможности оказания Советскому Союзу помощи со стороны Польши, а между тем Польша исходит из того принципа, что пакт о взаимопомощи возможно заключить только на условиях взаимности».

Министр иностранных дел Польши Ю. Бек до ответа М. М. Литвинову не снизошел. И это после того, как 14 апреля 1939г. Германия денонсировала польско-германский Пакт о ненападении! Судьба Чехословакии польское правительство ничему не научила.

Англо-французская миссия не смогла ответить на основной вопрос о пропуске советских войск через Польшу и Румынию в случае нападения на Францию, а правительства Англии и Франции не пытались решить этот вопрос с поляками и румынами. Английский посол в Москве У. Сиидс, не выдержав издевательств британского правительства над европейской безопасностью и здравым смыслом, запросил свое правительство:

«Я был бы вам благодарен за срочное разъяснение, ставит ли правительство Его Величества развитие военных переговоров сверх ни к чему не обязывающих общих мест... Я глубоко сожалел бы, если бы таково было действительное решение правительства Его Величества, ибо все признаки ясно говорят о том, что советская военная миссия вполне серьезно хочет делать дело».

На запросы своих представителей в Москве премьер Н. Чемберлен и министр иностранных дел Э. Галифакс отвечали молчанием...

Когда стало ясно, что англо-французская миссия не правомочна заключить реальный договор о взаимопомощи, 21 августа 1939г. переговоры закончились.

У. Черчилль писал после войны: «Не может быть сомнения, даже в свете исторической перспективы, что Англия и Франция должны были принять русское предложение...».

Американский посол в Москве Джозеф Дэвис докладывал в Вашингтон:

«По непонятным причинам европейские демократии не хотят укрепить свои позиции, опираясь на мощь Москвы. Вместо этого Англия и Франция делают прямо противоположное, подыгрывая целям нацистов и фашистов».

Посол-то американский, и настоящий интеллигент не верить ему не может, потому что посол американский.

Идея коллективной безопасности в Европе потерпела поражение.

А подготовка германской армии по плану «Вейс» закончилась.

В Германии. Авантюризм

В те дни в германских верхах было оптимистическое настроение. Это видно из служебного дневника начальника генерального штаба германской армии в 1938 —1942 гг. генерал-полковника Ф. Гальдера, опубликованного после войны под названием «Военный дневник». В этом документе конспективно запечатлены военные планы и их политическое обоснование высшим германским руководством, в том числе Гитлером. Но настоящие интеллигенты Ф. Гальдера не читают — это скучно; они читают Резуна — это модно.

22 августа 1939г. в Оберзальцберге, резиденции фюрера, за 9 дней до начала мировой войны и за день до подписания Договора о ненападении в Москве, Гитлер проводил совещание германского генералитета с участием начальника Генерального штаба Ф. Гальдера, главнокомандующего сухопутными войсками В. фон Браухича, командующих группами армий и армиями.

На этом совещании Гитлер изложил генералам свое видение политической и военной ситуации и тайные замыслы. Запись этого выступления сохранилась в архиве министерства иностранных дел Германии: «...генерал-полковник Браухич обещал мне войну с Польшей закончить в течение нескольких недель. Если бы он мне доложил, что потребуется даже два или один год для этого, я бы не дал приказа о наступлении и договор заключил бы не с Россией, а с Англией. Мы не можем вести длительную войну. Несчастных червей — Даладье и Чемберлена я узнал в Мюнхене. Они слишком трусливы, чтобы атаковать нас... Польша будет опустошена и заселена немцами.... В общем, господа, с Россией случится то, что я сделал с Польшей.... После смерти Сталина мы разобьем Советскую Россию. Тогда взойдет солнце немецкого мирового господства... Обстоятельства для нас благоприятные как никогда. У меня только одна забота, что Чемберлен или какой-нибудь другой негодяй придет ко мне с предложениями о посредничестве. Он полетит с лестницы...».

Это совещание нашло отражение и в «Военном дневнике» Ф. Гальдера:

«22.08.39 Оберзальцберг. ...Замечания Гитлера. Самым главным является осознание того факта, что не существует ни политических, ни военных успехов без риска. Политических потому, что необходимо преодолеть сопротивление; военных — потому, что трезвый расчет указывает на возможность неудачи».

В «Майн кампф» Гитлер писал: «...Я разучился понимать смысл слов: «это невозможно», «на это нельзя рискнуть», «это еще слишком опасно»...

Крайний авантюризм, бывший в начале карьеры Гитлера только его собственным образом мысли, стал образом мысли германской правящей верхушки и генералитета.

Договор

Призрак войны на два фронта тревожил Гитлера и его генералов. В Берлине нервничали. Там знали, что с апреля 1939г. ведутся переговоры о тройственном союзе между СССР, Англией и Францией. Переговоры шли плохо, англо-французы старались, чтобы СССР принял на себя односторонние обязательства на случай войны с Германией, но на себя никаких обязательств брать не хотели. О миссии Дрэкса— Думенка в Берлине знали, но немцам даже в бредовом сне не могло в голову прийти, что миссия явится в Москву без полномочий.

Германский посол в Москве Ф. фон Шуленбург 4 августа 1939 г., за 27 дней до начала мировой бойни, сообщал своему правительству: «Мое впечатление таково, что в настоящее время Советское правительство решило заключить договор с Англией и Францией, если они выполнят некоторые советские пожелания».

В Берлине искали способ, как не допустить создания в Европе системы коллективной безопасности. Союз трех держав мог полностью расстроить планы гитлеровской агрессии в Европе.

В результате зондажа немецких дипломатов в советском посольстве в Берлине и бесед германского посла в Москве Ф. фон Шуленбурга с В.М. Молотовым стороны договорились о приезде в Москву министра иностранных дел Германии И. фон Риббентропа. И. фон Риббентроп, в отличие от западных правителей, в Москву торопился и прилетел на самолете. Советское правительство согласилось на встречу с И. фон Риббентропом только после того, как переговоры с Англией и Францией о коллективной безопасности закончились ничем.

Настоящие интеллигенты упрекают И.В. Сталина и В.М. Молотова за то, что они не бросились, очертя голову, спасать шляхетную Польшу и Прекрасную Францию. Настоящие интеллигенты, в самой сущности отрицающие интернационализм, осуждают И.В. Сталина за отступление от интернационализма!

Как пишет американский историк У. Манчестер, «Британия и Франция не могли гарантировать Сталину мира — а Гитлер мог. Нацистско-советский Пакт о ненападении означал бы мир для России, которая предпочитала остаться нейтральной, и означал бы, без потери единого солдата Красной Армии, возвращение территорий, отданных Румынии, Польше, возвращение балтийских государств, потерянных двадцать лет назад под давлением западных держав. Если бы Сталин выбрал этот курс и западные союзники были разбиты, он мог бы оказаться перед Германией в одиночестве. Но к тому времени Гитлер мог быть мертв или свергнут, Германия могла потерпеть поражение. Соблазн избежать попадания в водоворот, выиграть время для вооружения был огромным».

Гитлер и его окружение перед началом давно запланированной войны с Польшей, а в перспективе и с Францией, стремились обеспечить себе тыл и избежать войны на два фронта любой ценой.

Что означало предложение Германии о пакте? Только то, что она к войне против СССР еще не готова и готова искать добычи в другом месте.

Вот выдержки из телеграммы Гитлера И. В. Сталину от 20 августа 1939г.:

«Господину Сталину, Москва.

3. Я принимаю проект пакта о ненападении, который передал мне ваш министр иностранных дел господин Молотов, и считаю крайне необходимым как можно более скорое выяснение связанных с этим вопросов.

4. Я убежден, что дополнительный протокол, желаемый Советским правительством, может быть выработан в возможно короткое время, если ответственный государственный деятель Германии сможет лично прибыть в Москву для переговоров. В противном случае имперское правительство не представляет, как дополнительный протокол может быть выработан и согласован в короткое время.

5. Напряженность между Германией и Польшей стала невыносимой. Поведение Польши по отношению к великим державам таково, что кризис может разразиться в любой день. Перед лицом такой вероятности Германия в любом случае намерена защищать интересы государства всеми имеющимися в ее распоряжении средствами...

....Имперский министр иностранных дел имеет полные полномочия на составление и подписание как пакта о ненападении, так и протокола...».

Гитлер уже знает, что англо-французская миссия на переговорах в Москве не имела полномочий, и специально подчеркивает, что от Германии в Москву едет имперский министр с полными полномочиями. Открытым текстом Гитлер сообщает, что война с Польшей —дело решенное.

В переговорах по договору о ненападении советское руководство оказалось в положении, когда приходится делать вынужденные ходы.

Если отказаться от германского предложения, то гитлеровская пропаганда на весь мир поднимет шум об агрессивных намерениях СССР и casus belli, предлог для войны, готов. Н. Чемберлен и Ж. Даладье найдут способ замириться с Гитлером после ликвидации Польши. После этого возможна антисоветская коалиция «великих западных демократий» с Германией.

Если принять германское предложение о договоре, то для СССР угроза войны с Германией, хотя бы временно, снимается. Но в этом случае политический ущерб, и не малый, тоже был. Почему-то в Польше, Франции и Англии и правые, и левые считали, что И. В. Сталин их предал. Там еще помнили, как «святой страстотерпец» император Николай II, спасая Прекрасную Францию, осенью 1914 г. бросил на верную погибель в Восточную Пруссию две русские армии. И на Западе почему-то считали, что СССР просто обязан был поступать так же, как император. Не вышло. Поэтому поднялись вопли осуждения, которые не стихают по сей день.

Посылать не готовую к войне Красную Армию спасать Польшу, преданную ее западными союзниками? Надо вспомнить, что в 1919 —1939 гг. Польша была едва ли не самым враждебным по отношению к СССР государством.

Гибель Польши воспринималась в те дни даже с облегчением: одним врагом меньше, 50 польских дивизий и около 800 танков не выступят против СССР вместе с немцами.

И. В. Сталин, В. М. Молотов, советский генштаб понимали, что запущенную на уничтожение Польши германскую военную машину им не остановить. Просто нападение на Польшу, совершенное в условиях, когда Германия имела Пакт о ненападении с СССР, проходило бы для германской верхушки в психологически комфортных условиях, так как синдром боязни войны на два фронта снимался.

В более дальней перспективе планировалась война с Францией. Для этой войны надежный тыл имел для немцев первостепенное значение. Пакт о ненападении в этом случае снимал для немцев угрозу войны на два фронта. Но французские правители и толпа сами выбрали судьбу Франции. Война, которая «предназначалась» благословенным Западом для СССР, повернулась против самого же Запада.

Договор о ненападении между Германией и СССР был подписан за 8 дней до начала Второй мировой войны. Вот текст этого Договора:

Статья I

Обе Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга, как отдельно, так и совместно с другими державами.

Статья II

В случае если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу.

Статья III

Правительства обеих Договаривающихся Сторон останутся в будущем в контакте друг с другом для консультации, чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы.

Статья IV

Ни одна из Договаривающихся Сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны.

Статья V

В случае возникновения споров или конфликтов между Договаривающимися Сторонами по вопросам того или иного рода обе стороны будут разрешать все споры или конфликты исключительно мирным путем в порядке дружественного обмена мнениями или в нужных случаях путем создания комиссий по урегулированию конфликта.

СССР и Германия, по сути дела, обязались не вступать в союз или коалицию с «великими западными демократиями». Для немцев это означало, что войны на два фронта не будет. Для СССР снималась угроза антисоветского союза Германии, Франции и Англии, к которым примкнула бы вся европейская мелочь. Такой союз был создан много позднее, когда образовался блок НАТО.

Настоящие интеллигенты, западные политики и историки обижаются на И. В. Сталина и В. М. Молотова. Они договор о ненападении с немцами заключили, а благородный лорд Н. Чемберлен, как ни старался в середине августа 1939 г., такой договор заключить не смог. Немцы от него отмахнулись, хотя Н. Чемберлен и предлагал им в качестве сферы влияния всю Восточную и Юго-Восточную Европу с Китаем в придачу. Вспомните, 22 августа 1939 г. в Оберзальцберге Гитлер даже пообещал своим генералам спустить Н. Чемберлена с лестницы, если тот явится с миссией посредничества в польском кризисе.

Кроме основного договора, был подписан также секретный дополнительный протокол, из-за которого на Западе и среди настоящих интеллигентов столько возмущения.

Вот текст этого протокола:

СЕКРЕТНЫЙ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОТОКОЛ

При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующему результату:

1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница Литвы одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом интересы Литвы по отношению Виленской области признаются обеими сторонами.

2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет приблизительно проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана.

Вопрос, является ли в обоюдных интересах желательным сохранение независимого Польского государства и каковы будут границы этого государства, может быть окончательно выяснен только в течение дальнейшего политического развития. Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке дружественного обоюдного согласия.

3. Касательно юго-востока Европы, с советской стороны подчеркивается интерес СССР к Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической незаинтересованности в этих областях.

4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете.

Москва, 23 августа 1939 года».

Если почитать внимательно секретный протокол и посмотреть приложенную карту, то можно видеть, что разграничительная линия между советскими и германскими войсками почти полностью совпадает с «Линией Керзона», предложенной в 1919 г. Советом Антанты в качестве польско-советской границы и проходит по этнической границе Польши.

Линию, предложенную английским министром иностранных дел Керзоном и одобренную Советом Антанты в мае 1920 г. в качестве границы между советскими республиками и Польшей, первоначально принимали и советское и польское правительства, что нашло отражение в решениях конференции от 10 июля 1920 г. Однако поражение, которое потерпели в 1920г. советские войска в советско-польской войне, позволило полякам отодвинуть границу далеко на Восток от этнических границ Польши. Польским правителям замерещилась Польша от Гданьска до Одессы.

Переводчик

Писатель В. В. Карпов разыскал в Москве единственного на тот момент живого участника тех давних переговоров — переводчика Владимира Николаевича Павлова.

В. Н. Павлов переводил на этих переговорах и однозначно подтвердил, что секретный протокол был подписан.

Запись их беседы приведена в книге В. В. Карпова «Генералиссимус», изданной в Москве в 2002 г. Вот фрагмент их беседы:

В. В. Карпов: В наши дни много пишут и говорят о секретном дополнении к договору — протоколе. Даже в докладе А. Яковлева Съезду народных депутатов, после изложения всех косвенных доказательств о существовании протокола, все же сказано — подлинников нет. Если вы были при подписании договора и этого секретного приложения, то на сегодня вы живой единственный свидетель происходившего в тот день — 23 августа 1939 года. Скажите четко и прямо: был ли секретный протокол?

В. Н. Павлов: Да, был. И еще добавлю такую подробность, в которую сегодня вообще трудно поверить. Инициатива создания и подписания секретного протокола исходила не с немецкой, а с нашей стороны.

В. В. Карпов: Это действительно очень неожиданно слышать.

В. Н. Павлов: Ничего удивительного. Секретный протокол сегодня осуждают, а по тем временам, в той международной обстановке, его расценивали как мудрый поступок Сталина. Гитлеру нужен был спокойный тыл. Он очень спешил с подписанием договора. Оставалось несколько дней до нападения на Польшу, а позднее на Францию. Не допустить открытия фронта на Востоке, обеспечить тыл было заветной мечтой Гитлера. Риббентроп привез только текст основного договора. Сталин, Молотов обсудили его, внесли поправки. Сталин вдруг заявил: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем».

Сталин, понимая, что ради спокойного тыла Гитлер пойдет на любые уступки, тут же изложил эти дополнительные условия: Прибалтийские республики и Финляндия станут сферой влияния Советского Союза. Кроме того, Сталин заявил о нашей заинтересованности в возвращении Бессарабии и объединении украинских и западных белорусских областей с основными территориями этих республик.

Риббентроп растерялся от таких неожиданных проблем, сказал, что не может их решить сам и должен получить разрешение фюрера.

Сталин сказал: не будем откладывать, вот телефон — звоните. Получив такое разрешение, Риббентроп из кабинета Сталина связался с Гитлером и изложил ему пожелания Сталина.

Фюрер уполномочил Риббентропа подписать дополнительный протокол. Он и не мог не согласиться. У него войска были сосредоточены — через неделю начнется война, любые обещания он готов дать, понимая, что все они будут нарушены и не выполнены, когда в этом появится необходимость.

После разговора с Гитлером здесь же, в кабинете Сталина, был составлен секретный дополнительный протокол. Его отредактировали, отпечатали и подписали. Все это я видел своими глазами, слышал и переводил разговор участников переговоров. Сталин несколько раз подчеркнул, что это сугубо секретное соглашение никем и нигде не должно быть разглашено».

И. В. Сталин проявил на этих переговорах мгновенную реакцию и глубокое стратегическое мышление, сумев заставить опасного и умного противника отдать за безопасный тыл максимально возможную цену. Гитлер от Пакта выиграл тактически; Сталин выиграл стратегически. Можно сказать, что этим протоколом была заложена основа победы в будущей войне.

На Западе, в Польше и Прибалтике принято утверждать, что, разделив с Германией зоны влияния в Польше, Прибалтике и Бессарабии, И. В. Сталин поступил позорно и безнравственно.

За две недели до заключения советско-германского договора Н. Чемберлен втайне от французов пытался заключить такой же договор с Германией, предавая своих союзников — поляков и французов. Гитлер его «спустил с лестницы».

Однако если бы Н. Чемберлену это удалось, на Западе он был бы объявлен великим политиком XX века. Упреков в безнравственности и воплей о том, что этот договор позорный, не было бы.

Наши либерал-интеллигенты славили бы Н. Чемберлена громче всех, если бы, конечно, существовали на этом свете. Их предки, да и они сами имели бы все возможности быть сожженными в печах Майданека, Освенцима или какой-нибудь немецкой фабрики смерти местного значения.

Западная дипломатия и правительства только тем и занимались, что делили зоны и сферы влияния. И с западными правителями разговаривать на другом языке было невозможно, они другого языка не знали.

По сути, вся западная политика и дипломатия были построены на безнравственности и предательстве. Германия была западной страной, и с ней тоже приходилось разговаривать по-западному. Может быть, с тех пор что-нибудь изменилось? Агрессия НАТО в Югославии, нападение США и Великобритании на Ирак — это схватки за сферы влияния и нефть. Западными «демократическими ценностями» тут и не пахнет. Пахнет кровью и нефтью.

Окончание следует.

[Paul]

В Японии

В Японии, узнав о заключении Договора о ненападении, взвыли и потеряли веру в германского союзника.

Р. Крейги, английский посол в Токио, 25 сентября 1939 г. телеграфировал министру иностранных дел Э. Галифаксу: «Все говорит о том, что сообщение о советско-германском пакте о ненападении явилось для японцев сильным потрясением».

Ф.Гальдер в «Военном дневнике» записал: «27.08.39 г. В Японии большое смятение. Осима (посол Японии в Берлине) во время приема у Вейцзеккера пытался заявить протест: «Наши взаимоотношения серьезно пострадали».

Генерал Отт, германский военный атташе в Японии, передавал начальству, что в Японии наблюдается большое смятение, особенно в японской армии.

Правительство Хиранума, развязавшее конфликт на Халхин-Голе, пало 28 августа 1939 г., через 5 дней после подписания Пакта о ненападении между СССР и Германией. На смену ему пришло правительство Абэ, которое поспешило урегулировать конфликт; такое решение было немедленным следствием подписания Пакта между СССР и Германией.

Урок Халхин-Гола и Пакт о ненападении между СССР и Германией привели к тому, что Япония заявила немцам, что не вступит в войну с СССР до тех пор, пока немцы не захватят Москву. Ось Берлин—Рим —Токио дала трещину. Япония не осмелилась начать войну против СССР.

13 апреля 1941 г. был подписан советско-японский Пакт о нейтралитете. Костер войны на дальневосточных границах был погашен.

Острие японской агрессии повернулось от Советского Союза в сторону азиатских и тихоокеанских владений Запада. Пришлось Западу с японцами воевать своими руками, своей кровью. На Западе этого И. В. Сталину простить не могут.

Польша и второй Мюнхен

Войну против Польши Германия планировала начать 26 августа 1939 г. По настоянию западных демократий Польша отложила всеобщую мобилизацию до 30 августа 1939 г. Более благоприятного дня для нападения на неотмобилизованные польские войска, чем 26 августа 1939 г., быть не могло. И вдруг Гитлер отменяет приказ о наступлении под предлогом неготовности войск.

Дело дошло чуть ли не до возвращения войск в казармы. Пакт о ненападении с СССР уже подписан. Угрозы войны на два фронта нет, а фюрер отменяет приказ о наступлении. Почему??

Вот ключевая выписка из «Военного дневника» генерал-полковника Ф. Гальдера:

«28.08.1939 г. 13час 30 мин. Визит Н. Гендерсона (посол Великобритании в Германии) к фюреру. Вручение памятной записки. Н. Гендерсон: Нет никакой основы для переговоров. Фюрер не обидится на Англию, если она будет вести мнимую войну».

Бери, друг Адольф, Польшу, выходи на советскую границу, а мы поиграем в войну и замиримся. Мы же западные люди и друг друга понимаем.

Гитлер просто ждал, когда Англия сдаст Польшу; это произошло 28 августа 1939 г. Состоялся второй Мюнхен. Через три дня, 1 сентября 1939 г., Германия напала на Польшу.

3 сентября 1939 г. Англия и Франция объявили войну Германии. Ликующие варшавяне около английского посольства махали английскими флагами. Они не знали, что война, объявленная Германии Западом,— война мнимая.

Мечтания о Ягеллонской Польше, антисоветизм и русофобия обернулись шестью миллионами погибших в боях, расстрелянных, разбомбленных, уморенных в газовых камерах. Погиб каждый пятый поляк.

Польские военные представители 9 сентября 1939 г. на встрече с начальником английского имперского генерального штаба фельдмаршалом Э. Айронсайдом с ужасом узнали, что не существует британского плана военной помощи Польше.

Э. Айронсайд на мольбу поляков о военной помощи ответил, что все события на континенте — дело французского военного командования. Пусть поляки туда и идут.

В Варшаве уже не ликуют: Варшаву беспощадно бомбят. Немецкие танковые клинья терзают неотмобилизованную польскую армию. Польский мобилизационный план был выполнен только на 65%, а план сосредоточения войск только на 45%. Вспомните, задержка польской мобилизации произошла по настоянию Запада.

Польская правящая и военная верхушка собиралась воевать с СССР, и склады с оружием, боеприпасами и горючим располагались у западной, немецкой границы, а укрепления на восточной, советской границе. Немцы захватили склады на второй-третий день войны. Польская армия остались без оружия, боеприпасов и горючего.

Против Польши немцы бросили 62 дивизии, в том числе 7 танковых, 4 моторизованные, 4 легкие (танковые дивизии с уменьшенным количеством танков и пехотой, посаженной на грузовики). На западном направлении оставались 43 пехотные дивизии, в том числе около 21 дивизии с ограниченной боеспособностью, т. е. без артиллерии и автотранспорта. Артиллерийских орудий было всего 300. Танков и противотанковой артиллерии не было совсем. Многочисленным и вполне боеспособным французским танкам ничто не противостояло.

Германский оборонительный «Западный вал», или «Линия Зигфрида», существовал только в немецкой кинохронике. Генерал-фельдмаршал Э. фон Манштейн писал после войны, что Западный вал мог быть легко прорван союзниками в 1939 г. Э. фон Манштейн в военном деле знал толк. Это не Резун и не Д. Волкогонов.

Немцам противостояла группировка отмобилизованных французских войск в составе 85 дивизий, имевшая 2200 танков, около 6500 самолетов, 6000 —7000 артиллерийских орудий. Численность французских войск составляла два с половиной миллиона человек. Кроме того, были 20 бельгийских и 10 голландских дивизий. Немедленно могли быть задействованы английская авиация и флот. Подавляющее преимущество.

Генерал Г. Гудериан после войны писал: «Что касается французского командования, то мы удивились, когда увидели, что им не был использован благоприятный момент для наступления осенью 1939 г., когда основная часть германских сухопутных сил, и особенно бронетанковые войска, была связана в Польше».

Западные гаранты не сделали ни одного выстрела в помощь разбомбленной, растерзанной Польше. На Западе началась «странная война», когда воюющие стороны в течение 9 месяцев не сделали друг против друга ни единого выстрела, та самая мнимая война, о которой говорил фюреру английский посол Н. Гендерсон.

«Странная война» закончилась разгромом французских и английских войск летом 1940 г. Птицеловы запутались в собственной сети.

Рассекречены только советские и германские архивы. Британские архивы будут выборочно рассекречены после 2017 г. Дата рассекречивания американских архивов не определена. Может быть, лет через 50 всплывут и тайные договоры «гарантов» с фюрером по Польше. Как знать?

Плацдармы

Советский Союз, заключив договор о ненападении с Германией и секретное к нему дополнение, получил возможность отобрать у германской армии наиболее удобные плацдармы, с которых они могли наступать на Москву и Ленинград.

Советские войска вступили на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии 17 сентября 1939 г., после того как польское правительство и верховное командование бежали из страны через Румынию. Очаговое сопротивление польских солдат, брошенных своим командованием, продолжалось до октября 1939 г. Если бы Польша оказывала организованное сопротивление, ввода советских войск, конечно, не было бы.

Появившаяся в результате разгрома Польши советско-германская граница была отодвинута на запад. В Белоруссии прежняя польская граница проходила в 40 км от Минска, в 140 км от Витебска, в 120 км от Мозыря.

Польская граница в Виленской области проходила в 30 км от Полоцка. От Полоцка до Москвы всего 500 км.

На Украине польская граница проходила в 30 км от Каменца-Подольского, в 40 км от Новограда-Волынского, в 100 км от Коростеня, в 50 км от Проскурова, в 150 км от Житомира. От Одессы до румынской границы было 50 км.

После того как вместо польской границы была установлена советско-германская граница, расстояние от Минска до границы стало 360 км, от Витебска — 450 км, от Мозыря — 400 км. Расстояние от границы до Полоцка стало 500 км.

На Украине советско-германская граница прошла в 300 км от Каменца-Подольского, в 240 км от Новограда-Волынского, в 280 км от Коростеня, в 320 км от Проскурова, в 400 км от Житомира.

После возвращения Бессарабии в состав СССР расстояние от Одессы до румынской границы стало 180 км, до Тирасполя увеличилось с 15 км до 110 км.

В 1941г. германской армии пришлось проходить эти километры с боем, теряя солдат и танки.

Из записей в дневнике Ф. Гальдера видно, что немцы взяли Минск только на 7-й день войны. Останься граница на прежнем месте, скорее всего они взяли бы Минск в первый день войны. Полоцк немцы заняли только на 24-й день войны, Витебск — на 18-й день. Мозырь немцы взяли на 51-й день войны.

На Украине на линию Новоград-Волынский—Проскуров—Каменец-Подольский германские войска вышли на 17-й —18-й день войны. Бои под Коростенем длились до 13 августа 1941 г., до 53-го дня войны.

В Бессарабии Кишинев был занят на 25-й день войны, советские войска из междуречья Днестра и Прута были вытеснены к концу июля. Днестр немцы и румыны смогли форсировать только на 26-й день войны.

Германская армия лишилась самых удобных плацдармов для наступления против советских войск в Прибалтике, в Виленской области, Западной Белоруссии, Западной Украине, Бессарабии.

За счет того, что немцы первые две-три недели воевали на экономически отсталых территориях Западной Украины и Западной Белоруссии, из Белоруссии было вывезено 109 крупных предприятий, 5 тыс. тракторов, 675 тыс. голов скота. Эвакуировано свыше 1,5 млн. человек. С украинской территории было вывезено 550 крупных предприятий, эвакуировано 3,5 млн. человек, огромные материальные ценности.

У. Черчилль писал о новой советско-германской границе: «То, что русские армии должны были находиться на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России. Во всяком случае позиции заняты и создан Восточный фронт».

Генерал Ш. де Голль свидетельствует:

«Когда в сентябре 1939г. французское правительство по примеру английского кабинета решило вступить в войну в Польше, я нисколько не сомневался, что в нем господствуют иллюзии, будто бы , несмотря на состояние войны, до серьезных боев дело не дойдет. Вмешательство Советского Союза, несомненно, ускорило поражение поляков. Но в позиции, которую занял Сталин, неожиданно выступив заодно с Гитлером, отчетливо проявилось его убеждение, что Франция не сдвинется с места и у Германии, таким образом, руки будут свободными и что лучше уж разделить вместе с ней добычу, чем оказаться ее жертвой. В то время как силы противника были почти полностью заняты на Висле, мы, кроме нескольких демонстраций, ничего не сделали».

И. В. Сталин был совершенно прав: Франция не сдвинулась с места до тех пор, пока немцы не поставили ей летом 1940 г., как говаривал О. фон Бисмарк, горчичник на затылок.

Прибалтийский вариант плана Шлиффена

В 1914 г. Германия при нападении на Францию использовала план начальника Генштаба генерал-фельдмаршала А. Шлиффена. По плану А. Шлиффена удар наносился по Франции основной массой войск через нейтральные Бельгию и Люксембург в обход с севера и вдоль побережья Северного моря главных сил французской армии с задачей захватить Париж, отбросить французские войска на Восток Франции, где их окружить и уничтожить.

При осуществлении плана Шлиффена блицкриг 1914 г. потерпел поражение в битве на Марне в сентябре 1914 г. В ряду причин поражения была недостаточная подвижность германских войск и удар двух русских армий в Восточной Пруссии, погибших за Прекрасную Францию.

В 1940 г. видоизмененный план Шлиффена принес немцам победу в войне с Францией, и решающую роль в этом сыграла многократно возросшая подвижность германских танковых и механизированных войск. Спасительного удара русских войск в Восточной Пруссии не было. Французские правители сочли союз с СССР излишним.

Если посмотреть на карту Восточной Европы 1939 г., то можно увидеть, что германская армия имела возможность повторить план Шлиффена в войне против СССР. Наступая из Восточной Пруссии и Польши через Литву, Латвию и Эстонию вдоль побережья Балтийского моря по хорошим дорогам и при отсутствии там советских войск, германские механизированные войска могли за пять дней беспрепятственного марша выйти под Нарву и Псков. При этом им оказывали бы поддержку профашистские правительства прибалтийских республик.

В Прибалтике действовали многочисленные вооруженные военно-фашистские организации: «Шаулю саюнга» (Союз стрелков, Литва), «Айзсарги» (Стражники, Латвия), «Кайтселийт» (Союз защиты, Эстония), находившиеся под контролем германской разведки. На территории этих республик могли быть скрытно размещены запасы горючего вдоль будущих маршрутов движения войск и даже сами войска. По Латвии и Эстонии в 1939 г. и в начале 1940 г. свободно разъезжали одетые в форму немецкие офицеры, которые якобы занимались организацией выезда прибалтийских немцев в Германию. На самом деле офицеры германской разведки и генштаба проводили рекогносцировки, изучали будущий театр военных действий. Прибалтийские немцы были надежной агентурной базой германской разведки.

Вот возможные маршруты следования по шоссе германских танков и мотопехоты из Восточной Пруссии по Прибалтике:

Инстербург (Черняховск) —Каунас —Даугавпилс —Полоцк—Великие Луки—Псков;
Тильзит (Советск)—Шауляй —Елгава —Пярну —Таллин —Нарва;

Кроме того, для развертывания войск в Прибалтике немцы могли беспрепятственно использовать железные дороги:

Тильзит (Советск) —Шауляй —Елгава —Валка —Таллин;
Инстербург (Черняховск) —Каунас —Даугавпилс;
Варшава —Гродно —Вильнюс —Даугавпилс;
Варшава —Гродно —Вильнюс —Молодечно.

От Кенигсберга (Калининград) вдоль побережья Балтийского моря до Риги также шла железная дорога. Таким образом, кроме марша по шоссе, немецкие войска могли, используя развитую железнодорожную сеть Прибалтики и Западной Белоруссии, добраться до мест выгрузки и развертывания даже в пассажирских вагонах. Германская авиация могла базироваться на аэродромах Прибалтики, причем средства аэродромного обслуживания и бомбы могли быть завезены задолго до войны.

В результате мог возникнуть такой охват советских войск, действовавших в Белоруссии и на Украине, по сравнению с которым скорбно памятный минский котел июля 1941 г. был бы просто царапиной. Наступление непосредственно на Ленинград могло бы начаться на 10-й —12-й день войны. Наступали бы не потрепанные, уставшие в двухмесячных боях, потерявшие половину танков и авиации войска, а свежие, отдохнувшие после марша, полностью укомплектованные соединения.

На Москву и Смоленск немецкие войска могли наступать с первого дня войны с бывшей польской территории из-под Полоцка, обходя Минск и развертываясь в Литве и Виленской области. Этого плацдарма Германия лишилась. Кроме того, Германия лишилась бессарабского плацдарма. На Украине пришлось наступать на Киев из-под Львова, а не от Житомира, Винницы и Коростеня.

Довелось бы нам праздновать День Победы, если бы эти плацдармы остались у немцев? Скорее всего нет. Праздновать было бы нечего и некому.

Согласно гитлеровскому плану «Ост» после уничтожения России как государства особое внимание должно было быть уделено уничтожению интеллигенции. При этом не стали бы разбираться, где интеллигенция трудовая и где настоящие интеллигенты. Настоящим интеллигентам, как и всем остальным, досталась бы баланда и теплое местечко в топке крематория в немецком лагере смерти, а не баварское пиво.

Три этноса

Если бы Прибалтика не была включена согласно Пакту в зону влияния СССР, правительства маленьких, но гордых прибалтийских республик при первой возможности немедленно ввязались бы в войну на стороне Германии. Их мобилизационный потенциал составлял около 300 тыс. человек. Этот контингент мог быть вооружен немецким оружием. Война показала, что десятки тысяч прибалтийских добровольцев воевали на стороне Рейха в составе войск СС. Каратели из полицейских батальонов и «ягд-командо»(охотничьи команды), сформированных из эстонцев, латышей и литовцев, заливали огнем и кровью гражданское население Польши, Белоруссии, Новгородскую, Псковскую, Ленинградскую области.

Милейшие прибалты, которых так любят настоящие интеллигенты за то, что у них кафешки хорошие, сведенные в полицейские батальоны, были страшнее немецких эсэсовских зондеркоманд. Немецкие зондеркоманды просто выполняли грязную работу, которая по содержанию была зверством, без особых эмоций, аккуратно. Для прибалтов зверство было самоутверждением людей из мелких этносов. Зверствуя, считали себя «настоящими мужчинами». Зверством преодолевали комплекс неполноценности. Одним словом, кнехты.

Согласно гитлеровскому плану «Ост» после разгрома СССР в качестве благодарности фюрера за поддержку прибалтийские государства подлежали упразднению, а их территория — заселению немецкими колонистами. Признанные расово полноценными жители Латвии, Литвы и Эстонии, обладающие ярко выраженными признаками нордической расы, проявляющимися во внешнем облике, в поведении и способностях, подлежали онемечиванию. Остальные 65% этого населения подлежали выселению из Прибалтики на обширные пространства Востока, не предназначенные для немецкой колонизации и населенные русскими. При этом им отводилась роль полицейского контингента. «Неприятные» для русского населения мероприятия должны были проводить не сами немцы, а переселенные из Прибалтики, как расово неполноценные, — латыши, эстонцы, литовцы. Первыми «неприятными» мероприятиями для русского населения были изуверские бесчинства эстонских, латышских и литовских полицейских батальонов.

Великая Победа спасла три этих этноса и от онемечивания, и от переселения, и от вечного позора, который выпал бы на их долю, если бы они стали немецкими надсмотрщиками и палачами. Но националисты и настоящие интеллигенты о плане «Ост» помалкивают.

Совсем недавно трогательные чистенькие старички — эсэсовцы и солдаты полицейских батальонов под гитлеровскими знаменами прошествовали по улицам Риги и Таллина. «Коренному населению» это нравилось. Просвещенная демократическая Европа и настоящие интеллигенты молчали. Плюрализм.

Удача Гитлера и неудача Сталина. Итог

Пакт о ненападении для советской стороны означал:

— изменение направления германской агрессии с Востока на Запад;

— военный конфликт между западными странами, который должен был ослабить обе стороны;

— выигрыш времени для реорганизации и перевооружения армии.

Именно поэтому И. В. Сталин всеми силами оттягивал неизбежный конфликт с Германией.

Заключение Договора о ненападении не изменило советской военной доктрины и военного планирования. Основным противником продолжала быть Германия.

Новое вооружение, которое должно было прийти на смену устаревшему, находилось на разных стадиях проектирования, постановки на производство, испытания и освоения войсками.

Немецкие самолеты «Мессершмит-109», «Юнкерс-87», «Юнкерс-88», поставленные на производство в 1936 —37 гг. на последнем этапе войны в Испании показали свое превосходство над нашими самолетами, поставленными на производство в 1934 —1935 гг. То же случилось и с танками. Советская экономика начала и середины 30-х годов не могла еще обеспечить военную промышленность достаточным количеством алюминия, броневой стали и других материалов. Истребитель И-16 был из фанеры. Легкие танки с противопульным бронированием были на вооружении потому, что промышленность не умела делать броневые листы большей толщины, не было мощных двигателей. Все это еще надо было научиться делать. А для этого надо было выполнять третью пятилетку. Каждый день мирного строительства добавлял сил стране. Поэтому нужен был мир любой ценой.

Было не до идеологии. Повторять подвиги Николая II, набравшего на Западе миллиардные займы и обязавшегося платить долги жизнями русских мужиков в серых шинелях, втравившего совершенно не готовую к войне Россию и русскую армию в мировую бойню за английские и французские интересы, было незачем.

К 1940г. были разработаны и начали запускаться в серийное производство все основные виды оружия Красной Армии, ставшего оружием Победы: истребители Як-1, МиГ-3, ЛаГГ-3, штурмовик Ил-2, пикирующий бомбардировщик Пе-2, дальние бомбардировщики и торпедоносцы Ил-4; средние танки Т-34 и тяжелые танки КВ; артиллерийские системы В. Г. Грабина. В 1940 г. началось серийное производство автоматов ППД и ППШ. Совершенно недостаточно выпускалось грузовых автомобилей: с 1932 по 1940 г. было выпущено 870 тыс. грузовиков, в том числе в 1932 г. — 23 тыс., в 1940 г. — 179 тыс. Конная тяга все еще оставалась основной в войсках. Поэтому маневренная война подвижных соединений была для Красной Армии трудно осуществима. Моторизация немецких войск была значительно выше.

Новое оружие становится силой тогда, когда оно освоено войсками. На переучивание армии на новое оружие нужны месяцы и даже годы. Новое оружие требует изменения организационной структуры армии. На это тоже нужно время. Вот это время и надеялся выиграть И. В. Сталин, заключая Договор с Германией.

И. В. Сталин вполне основательно считал, что любой день, любой месяц, любой год мира для страны важнее, чем мнение всех правых и левых на Западе. Это был нормальный, здравый смысл. Его действия полностью соответствовали чаяниям всего советского народа, натерпевшегося от Первой мировой и Гражданской войн.

Настоящим интеллигентам этого не понять. Они, такие благородные, стремления простонародья жить в мире и работать на свою страну, растить своих детей, ни понять, ни принять не могут.

Выигрыш времени, полученный от Договора о ненападении, позволил многое сделать, но его не хватило. Нужно было еще хотя бы полгода, но именно этого история нашей стране и И. В. Сталину не дала. Никто ни на Востоке, ни на Западе не мог предвидеть, что Польша рухнет за 3 недели и немцы понесут в этой войне чисто символические потери. Тем более, никто даже в мыслях не имел, что англо-французские войска будут разбиты в 1940 г. за два месяца.

Все, в том числе и И. В. Сталин, ожидали затяжной войны, но этого не получилось. Немецкий блицкриг на Западе сработал.

Быстрый разгром Польши и Франции был удачей авантюрной политики Гитлера и большой неудачей СССР и И. В. Сталина. Выигрыш времени оказался значительно меньше необходимого и ожидаемого.

В сентябре 1939 г., когда Польша развалилась под ударами германских бронированных колонн, восточнославянские земли в 1920г. захваченные Польшей, были возвращены в СССР. Произошло воссоединение украинского и белорусского народов в их этнических границах. Настоящие интеллигенты вместе с польской и прибалтийской националистической толпой объявили это возвращение очередным разделом Польши.

Настоящий интеллигент что-то слышал о разделах Польши, но не знает того, что все разделы происходили тогда, когда сами поляки доводили свою страну до полного ничтожества, а государство — до развала.

Воссоединение Западной Белоруссии и Западной Украины с СССР в сентябре 1939 г. было предпоследним актом многовековой борьбы за воссоединение восточнославянских земель. В 1945г. все земли восточных славян после Великой Победы были возвращены в Великое Государство восточных славян.

***

Неотроцкизм, причудливо перемешанный с либерализмом в головах настоящих интеллигентов, заставляет их осуждать И. В. Сталина за то, что он, оберегая страну от пожара мировой войны, не бросился спасать Запад.

Троцкий осуждал И. В. Сталина за то, что не бросил советский народ в костер «мировой революции». Удивительное совпадение образа мыслей троцкистов и либералов-западников. Оба эти направления противоречили интересам подавляющего большинства советского народа. Как когда-то писал И. В. Сталин, оба эти уклона хуже.

Еще в 1939г., в беседе с А. М. Коллонтай И. В. Сталин предсказал: «...многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны прежде всего за рубежом и в нашей стране тоже...И мое имя тоже будет оболгано и оклеветано...».

Писателям и журналистам патриотического направления еще предстоит большая работа: очистить события августа1939г. от той грязи и лжи, которыми их забросали благородный Запад и настоящие интеллигенты.

Борис АНДЕРСОН.

Ссылка : http://www.sovross.r...095/095_3_1.htm

[IGR]

Вот образчик истинной интеллигенции точно воспринял посыл Городничего
http://www.echo.msk....ot/686059-echo/
а молодёжь не поняла - совесть ещё осталась, не до конца растлил реальный свободолюб.

[Flanker]

Десятилетие позора

Тезисы обвинительной речи

1. Предательство интеллигентов. 90-е годы были годами отказа интеллигенции от своей идентичности и автономии. Интеллигент, если это настоящий интеллигент, а не псевдоинтеллигент (статусный интеллигент, чиновник, клерк, "интеллектуал", то есть узкий специалист в непромышленной области – в сфере образования, управления, информационных технологий и т.п.) – это творец, творческая личность, гений, человек, занимающийся поиском истины, рациональным (научным) или чувственным (художественным) познанием и освоением мира. Настоящий интеллигент понимает свою индивидуальную роль познающего субъекта – и общественную роль просветителя и освободителя. Настоящий интеллигент – носитель критического мышления. Настоящий интеллигент противостоит конформизму и мещанству.

В 90-е интеллигенты предали сами себя. Они добровольно переняли психологию лавочников и проституток. Лавочник ориентирован на сиюминутный материальный успех, на то, чтобы продать побольше и подороже (и избавиться от залежалого товара). Проститутка точно так же продает свой товар (себя) – вообще-то говоря, тоже не первой свежести – и точно так же норовит продать его подороже и большему числу покупателей. Ни лавочник, ни проститутка не являются творцами, они не производят, а лишь продают. "Интеллигенция" в 90-е стала социальным слоем духовных лавочников и духовных проституток. Массовое потребление требует массовых, то есть унифицированных, то есть по большому счету примитивных, товаров – и "интеллигенты" принялись всучивать всем духовную сивуху, преданно ловя любое слово и любой жест сутенеров (спонсоров, то есть банкиров, фондов, государственных чиновников – тех, кто платил деньги, давал гранты, распределял ставки, задавал правила игры) и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, выполняя любые, самые извращенные пожелания сутенеров.

"Интеллигенция" стала сословием мещан, мелкими буржуа. "Интеллигенция" стала стадом конформистов, которым, как всяким стадом, легко управлять. "Интеллигенция" в 90-е не захотела творить, не захотела создавать шедевры (за это не платят, шедевры получают признание спустя десятилетия – часто после смерти творца, а успеха хочется сейчас). "Интеллигенты" 90-х отказались от критического мышления: за критическое мышление репрессируют (отодвигают от кормушки, как минимум, сажают в тюрьму или убивают, как максимум), а отсутствие критического мышления предполагало и отсутствие критического действия – то есть отсутствие творческого действия, революционного действия, действия, изменяющего мир, новаторского действия. Естественно, "интеллигент" 90-х утратил характер просветителя и освободителя. Взамен пришло ханжеское и лакейское презрение к собственному народу – как к "быдлу". Духовные проститутки и духовные лавочники переняли (как это часто бывает у холопов и лакеев) взгляды и манеры своих хозяев.

"Интеллигенты" 90-х поверили в некое "информационное", постиндустриальное общество – и это послужило им основой для самооправдания: дескать, мы теперь не зависим от тех, кто добывает уголь, собирает хлопок и выращивает хлеб, мы – внутри другой, "более высокой" цивилизации. Хотя сельскохозяйственные продукты не стали виртуальными – и их по-прежнему производят крестьяне, причем во все большей степени – живущие в чудовищной нищете крестьяне "третьего мира". И одежда не стала виртуальной, хлопок по-прежнему выращивают и собирают крестьяне, ткани по-прежнему ткут рабочие-ткачи, зарабатывая туберкулез и пневмокониоз, уголь (без которого не будет электроэнергии и, следовательно, не будут работать компьютеры и электронные СМИ – весь виртуальный мир псевдоинтеллигенции 90-х) по-прежнему добывают шахтеры – за гроши, зарабатывая силикоз и ежегодно сотнями погибая в обвалах и метановых вспышках.

"Интеллигенция" 90-х превратилась в преимущественно паразитический слой – и, как всякий паразитический слой, прониклась контрреволюционными настроениями. Быть левым стало немодно, революция предана анафеме за "насилие" (как будто контрреволюция – это не насилие, как будто "нормальное существование" современного мира, в котором ежегодно от голода умирает 40 миллионов человек (данные ООН), – не насилие, не массовое убийство сытыми голодных).

Псевдоинтеллигенты 90-х не хотят никого просвещать и освобождать: просвещать и освобождать готовы гении, творцы, пророки, революционеры: чем шире их круг, чем больше их сообщество – тем им интереснее жить, тем большим смыслом наполняется их существование. Мелкие буржуа, духовные лавочники и духовные проститутки экономически не заинтересованы в чужом просвещении и освобождении: каждый просвещенный и освобожденный, с их точки зрения – это экономический конкурент: а вдруг он продаст, а я нет? вдруг его приласкает сутенер, а меня нет?

Продажность нашей "интеллигенции" была очевидна еще в советское время, в 70-е – 80-е годы, когда "интеллигенты" дружно славили "мудрость" КПСС и лично Л.И. Брежнева – хотя никакой энкаведешник с автоматом не стоял у них за спиной и не заставлял этого делать, просто за это хорошо платили. Но в 90-е продажность приняла уже откровенно неприличные формы: те же люди, кто славил коммунизм при коммунистах, в одночасье превратились в ярых врагов коммунизма при антикоммунистах. Достаточно вспомнить П.С. Гуревича, который в 70-е – 80-е "разоблачал" мистицизм, неофрейдизм и православный персонализм, восхваляя марксизм, а в 90-е принялся восхвалять мистицизм, неофрейдизм и православный персонализм, оплевывая марксизм. Д.А. Волкогонов еще в конце 80-х сочинял идеологические инструкции в ГлавПУРе и клеймил со страниц журнала "Юность" тех, кто "клевещет" на Советскую Армию, а в >90-е уже сочинял инструкции по борьбе с "коммуно-фашизмом" и писал антиисторические "труды", демонизируя Ленина и Троцкого. А.С. Ципко в 70-е писал книги по теории марксизма (правда, безграмотные: он даже названия произведений Ленина путал!), в 80-е был консультантом ЦК – а в 90-е, как только получил шикарную квартиру в цековском доме на улице Димитрова (помните, в связи с этим домом было так много шума в прессе в начале 90-х, когда шла кампания по борьбе с привилегиями?), – сразу же стал яростным гонителем компартии.

"Интеллигенция" 90-х, превратившись в слой, обслуживающий интересы власть и деньги имущих, даже не обратила внимания на то, что эти имущие становятся всё более и более тупыми и эстетически неразвитыми. Сталин мог звонить Пастернаку, чтобы выяснить, действительно ли Мандельштам – выдающийся поэт, Кеннеди мог просить объяснить ему ("только так, чтобы я это понял"), почему Бежар – выдающийся балетмейстер. Лужкову невозможно доказать, что Церетели – это нечто чудовищное. Маргарет Тэтчер оказалось невозможно доказать, что киберпанк – это самое яркое литературное явление в США в 80-е (все, что связано со словом "панк", вызывает у Мэгги инстинктивное классовое отвращение). Чтобы угодить имущим, надо соответствовать их вкусам, чтобы соответствовать их вкусам, надо быть такими, как Зураб Церетели и Сидни Шелдон, то есть надо либо быть посредственностью, либо стать посредственностью.

2. Триумф посредственности. 90-е стали годами победы посредственности над талантом. Масскульт, презираемый интеллигентами в 60-е – 70-е и отчасти в 80-е годы, был провозглашен равноправной культурой – и полностью вытеснил культуру подлинную (поскольку масскульт хорошо продается – а хорошо продается он потому, что рассчитан на примитивные вкусы примитивных умов "среднего класса"; масскульт – это аутентичная культура "среднего класса"). Целые отрасли культуры (обычно имеющие недолгую собственную историю в рамках подлинной культуры) в 90-е были убиты. Первыми жертвами стали кино и рок. И кино, и рок как виды искусства выросли из масскульта относительно недавно: кино вырывалось из пут "массовой культуры" с 20-х годов, но как самостоятельное, серьезное, подлинное искусство сложилось только в 50-е – с формированием постсталинского кино в "Восточном блоке" (советской, венгерской, польской и чехословацкой кинематографических школ), с одной стороны, и победой в западном кинематографическом сознании итальянского неореализма – с другой. Рок как серьезное, подлинное искусство и вовсе сложился во второй половине 60-х.

Больше нет кино. Вместо кино теперь – мувиз. Это уже не искусство. Это – часть шоу-бизнеса. Всё, что шоу-бизнес, не имеет отношения к искусству (это уже из названия "шоу-бизнес" следует). В 90-е годы не могут существовать Феллини или Тарковский: они не имеют отношения ни к шоу, ни к бизнесу, они не продаются. Шоу – это стриптиз, это человек с двумя головами, это фальшивящий оркестр с голоногой придурковатой красоткой-тамбурмажором, это, наконец, Познер или Арбатова ("ток-шоу"), старательно морочащие на TV головы домашним хозяйкам по заказу власть имущих (иной вариант "мыльных опер": чтобы у зрителя было занято время, но, упаси господи, ни в коем случае не задействованы мозги). Бизнес – это бизнес: у меня товар и я должен всучить его потребителю, мозги здесь вообще вредны – еще не дай бог начнешь задумываться над тем, а нужен ли вообще потребителю этот товар...

Позорная история с откровенно вторичным, невыносимо скучным, невыносимо пошлым, невыносимо сентиментальным, эталонно бульварным "Титаником" – это символ. Символ смерти кино как искусства. Таких знаковых явлений в 90-х много: это, например, торжественное зачисление в "современную классику" и "выдающиеся достижения" кинематографа такого откровенно убогого и вторичного фильма, как "Пятый элемент" (рассчитанного, в лучшем случае, на подростков 10–12 лет), или награждение орденом Почетного Легиона (!) полностью деградировавшего Эльдара Рязанова за чудовищный по качеству фильм "Парижские тайны".

В 90-е всё, что в кино имело отношение не к китчу, не к шоу-бизнесу, а к искусству, оказалось загнано в гетто.

В 90-е не могут существовать ни "Дорз", ни Дженис Джоплин, ни "Кинг Кримзон". Они слишком оппозиционны. Они не политкорректны. Они слишком философичны. Они, наконец, неприлично мрачны. История с попыткой повторения через 30 лет Вудстока показала всю степень деградации рок-сцены: вместо праздника слияния, любви, пира гениев и соединения с мировой пульсацией родилось обычное шоу с толпами полупьяных и подколотых сытых и самодовольных яппи и детей яппи, которые даже не слушали толком музыку, не интересовались, кто играет и о чем поет (а это действительно уже неважно – не 60-е), а стремились приобщиться к "историческому" событию – поваляться в вудстокской грязи.

Все, кто из последних сил сопротивляется валу коммерциализации и музыкального примитивизма, пытается сохранить сегодня дух подлинного рока, тоже загнаны в гетто (в крайнем случае они произведены в "полезные евреи" – на них налеплен ярлык "звезды", "выдающегося деятеля", "живой легенды" и "национального достояния", британская королева и президент США готовы при случае пожать им руку и выдать грамоту, удостоверяющую, что "податель сего – действительный член юденрата в рок-гетто").

При помощи найденных и отлаженных в предыдущие десятилетия механизмов обладающая деньгами посредственность научилась делать безопасными творцов, художников, подлинных интеллигентов. В США, например, как известно, в роли "убийцы талантов" сегодня выступают Голливуд и TV. Как только на литературном горизонте появляется талантливый прозаик – его тут же соблазняют большими деньгами на сценарную работу в Голливуд и/или на TV. И всё – талант погиб. То же происходит с поэтами, только их поглощает трясина поп-музыки.

Интересно, кстати, как реагируют на это в 90-е американские псевдоинтеллигенты – посредственности, мнящие себя "людьми искусства". Поскольку Голливуд и TV интересуются лишь теми, кто способен создавать талантливую, захватывающую сюжетную и психологическую прозу (то есть такую, для которой существует четкие, классические критерии и качество которой легко определяется путем сравнения с известными образцами), литературные бездари, не способные к работе такого уровня сложности, плодят бессюжетные, лишенные персонажей, "автоматические" и т.п. произведения, утешая самих себя и пытаясь внушить окружающим, что только такая проза – "единственно современная", отражающая дух сегодняшнего дня. Аналогично ведут себя посредственности и в поэзии. Неспособные создавать интересные произведения в рамках поэтической традиции (например, совсем не просто сегодня писать оригинальные, не эпигонские, рифмованные стихи, особенно в сложных формах – попробуйте-ка, скажем, спенсерову строфу!), посредственности поголовно бросаются в минимализм и свободный стих, утверждая, что только такие стихи – современны и отражают "дух сегодняшнего дня". На самом деле за этими "теоретическими манифестами" стоит элементарная зависть к своим более удачливым коллегам.

В 80-е годы те же люди еще могли морщить носы, фыркать и клеймить более удачливых, интегрированных Голливудом и поп-сценой, за "продажность" и уход в низкую "массовую культуру". В 90-е это невозможно: они сами провозгласили "массовую культуру" настоящей и сами провозгласили продажность признаком успеха, а успех – признаком таланта.

Утрата обществом интереса к современным художникам (в самом широком смысле этого слова) – расплата за посредственность. Зачем тратить деньги и смотреть посредственный фильм, если очевидно, что на таком уровне я и сам могу снимать? И вот десятки тысяч представителей "среднего класса" в США в 90-е берут в руки видеокамеры и снимают порнофильмы с собственным участием – а затем обмениваются ими друг с другом. А что – это и впрямь интереснее, чем аналогичная продукция с участием актеров, которых ты в реальной жизни, в отличие от соседа, никогда не встречал.

Торжество посредственности отразилось и на политической сцене. На смену ярким политикам пришли невзрачные, серые, убогие людишки. Достаточно посмотреть на физиономии, например, Робина Кука или Джеми Ши, чтобы вспомнить если не пособие по патопсихологии, то, как минимум, книгу Макса Нордау "Вырождение". Президент Клинтон войдет в историю скандалом, связанным с оральным сексом. Это вам не Кеннеди с Карибским кризисом и тем более не Рузвельт с "Новым курсом" и победой во II Мировой войне. Клинтона (в отличие от Рузвельта и Кеннеди) потому никто и не убивает, что он никому не нужен, как Неуловимый Джо. А неотличимые друг от друга, не запоминающиеся лица европейских политиков – откровенно ущербных, лишенных индивидуальности, взаимозаменяемых... Балаганные фигуры российских политических лидеров – от двоечника Черномырдина, единственное достижение которого – фраза "Хотели как лучше, а получилось как всегда" – до вначале делириозного, а затем дементного Ельцина, "второго издания Леонида Ильича Брежнева" (о прочих жириновских и зюгановых я и не говорю).

"Интеллектуальная элита" ничем не лучше. Все наши титулованные экономисты за 90-е годы с треском провалились, расписавшись в полной некомпетентности. Все наши титулованные социологи с таким же треском провалились на всех крупных выборах 90-х, дружно предсказав сокрушительное поражение Лукашенко и Кучмы на президентских выборах в Белоруссии и на Украине и выдающийся успех НДР и "Демократического выбора России" и поражение коммунистов на парламентских выборах в России...

Впрочем, и западные экономисты 90-х оказались ничем не лучше. Никто из них не смог ни предсказать, ни вразумительно объяснить причины мексиканского финансового кризиса или – позже – азиатского, российского, бразильского...

Только в атмосфере торжества посредственности мог возникнуть феномен Фрэнсиса Фукуямы с его "концом истории". Вовремя вспомнить университетский курс истории философии (в данном случае – Гегеля), быстренько положить гегелевскую идеологему в основу восхваления либерализма (и никто даже не заметил, что Фукуяма обокрал не только Гегеля, но и Гитлера, провозгласив очередной Тысячелетний Рейх – только Либеральный!) и на пустом месте снискать лавры "выдающегося философа" – такого даже в 80-е годы еще и представить было нельзя. Уж на что "новые философы" были мастера саморекламы, но такое даже им не удалось. И не важно, что все постулаты Фукуямы к концу 90-х оказались полностью несостоятельными, – имя уже заработано, Фукуяму уже изучают в университетах как "живого классика". Зато других философов – настоящих – из университетских курсов в 90-е изымают: в Мексике – Маркса, в США и Франции – Гегеля, в Канаде – Грамши, в Дании – Унамуно и Сартра...

3. Нарциссизм, гедонизм, Диснейленд. Искусство в 90-х утратило социальную значимость – с полного согласия самих художников, "интеллигентов". Ушли в прошлое философские романы, социальные фильмы, бунтарская поэзия, полит-рок, фресковая и психоделическая живопись и психоделический танец, социально и политически ориентированные (как часть или наследие контркультуры). "Художник" замкнулся в мирке собственных мелких и глубоко личных проблем, в излечении (или культивировании) собственных многочисленных комплексов. Наступила эра нарциссизма, торжествующего индивидуализма, бесстыдной рекламы дюжинного мещанского "Я". В настойчивых попытках (часто тщетных) привлечь к себе внимание и выклянчить деньги у потенциальных спонсоров проходит жизнь "художника" 90-х. Отсутствие таланта и фантазии компенсируется любовью к себе. Проза ни о чем соседствует с прозой о любви к собственному телу (один такой шедевр со словами "достали уже, сил нет!" демонстрировал мне А. Агеев из журнала "Знамя": автор долго-долго описывала, как она бреет себе папиной бритвой лобок; господи, да кому это интересно?).

Лишившись социальной значимости, искусство, во-первых, потеряло аудиторию, выпало из общества, стало лишним и ненужным в современном мире, а во-вторых – превратилось в игру (популярность в 90-х среди наших "интеллигентов" "Homo ludens" очень показательна; так же как показателен факт непонимания Хёйзинги, в частности, игнорирование его предупреждения, что игра находится уже вне морали). Но, превратив искусство в игру, "художник" 90-х резко снизил ценность искусства и ценность самого себя, "художника". И сам он, и его "продукт" стали товаром игрушечного магазина, заведомо нестрашным и легко заменяемым на другой.

Такое "искусство" перестало быть опасным для Системы. И, следовательно, такой "художник" перестал быть властителем дум, то есть Художником. Его никогда не повесят, как Рылеева, никогда не расстреляют, как Лорку или Джо Хилла, не гильотинируют, как Андре Шенье, не отрубят голову, как Томасу Мору или Уолтеру Рэли, не забьют до смерти на стадионе, как Виктора Хару, не утопят в море, сбросив с вертолета, как Отто Рене Кастильо, не застрелят, как Леннона или Куртье, не отравят, как Сантейля или Ли Юя, не уморят в лагере, как Мандельштама или Десноса, не сожгут заживо, как Сервета или протопопа Аввакума, он не погибнет в бою, как Хавьер Эро или Хосе Марти, с него не снимут кожу, как с Имадеддина Насими. Он никому не нужен, потому что никому не страшен. Власть уважает только того, кого боится. Уведя свою деятельность в область игры, "художник" 90-х стал домашней игрушкой Власти. Всё, что ему осталось, – истошно веселиться, играть самому в принятую Властью игру.

90-е стали годами торжества гедонизма. Существует всего три психосоциокультурных типа человека: филистер, богема и творец (творческая личность). В 90-е и на Западе, и у нас филистер и богема слились в единое целое. Богема приняла ценности обывательского мира, обывательский мир заразился образом жизни богемы. "Художник" приучился выклянчивать деньги на "проект", а осуществив "проект" – превращать жизнь в грандиозную вечеринку с травой, жратвой и сексом до изнеможения – в восторге от того, что на полученные от реализации "проекта" деньги он может долго ничего не делать. Джону Мильтону, который не мог не писать "Потерянный Рай", или Пушкину с его "руки тянутся к перу", такого не понять.

Конечно, все это возможно только в условиях избытка денег в обществе. А этот избыток обеспечивается, как известно, неэквивалентным обменом со странами "третьего мира". Именно потому и могут бездарности тысячами производить бездарные "художественные" продукты (никому не нужные) и затем накачиваться героином, что где-то в Латинской Америке, Африке и Азии (впрочем, теперь и в России) ежедневно тысячи детей умирают от голода. Мир "среднего класса" превратился в 90-е в нерушимый блок филистера и богемы, в единый неразделимый кислотно-галерейно-подиумно-TV-шоу-секс-туристский-садо-мазохистский клуб.

Отсюда и фашизация артистической среды. Фашизм стал безопасным для Системы (Пиночет в Чили не конфисковывал ничью собственность, наоборот – возвращал национализированное при Альенде). Фашизм стал игрой – но игрой на грани дозволенного. Это – вернейший способ привлечь к себе внимание, то есть успешно продать себя на рынке, где у тебя слишком много конкурентов. Ярчайший пример – "Лайбах" и вообще "нойе словенише кюнст". Фашизм стал частью мейнстрима. Эсэсовская форма у байкеров, танцоров гей-балетов и посетителей садо-мазохистских клубов, очеловечевание Гитлера у Феста и Сокурова – все это лишь культурный вариант политической амальгамы буржуазной демократии и фашизма в одной и той же стране (например, в Перу, где парламентская демократия уничтожает деревни 600 тысяч индейцев, превращая их в беженцев, и 80 тысяч убивает, или в Турции, где парламентская демократия уничтожает деревни 3 миллионов курдов, делая их беженцами, и 200 тысяч убивает).

Играющий "художник" – гедонист и нарциссист – не имеет шансов найти такую же аудиторию, такую же степень востребованности и такой же уровень почитания, как социальный художник – бунтарь, пророк и "проклятый поэт". Это в сандинистской Никарагуа наблюдался расцвет поэзии и всенародная любовь к Карденалю, Гарсиа Маркесу и Гуаясамину, это у партизан Тимора на поэтов и артистов подпольных театров молятся, как на богов, это в джунглях Колумбии певцы песен протеста пользуются невероятным почетом и уважением у вооруженных "кампенсинос". В мире, где "художника" покупают и продают – и он сам с этим согласен, – у него нет будущего как у художника. Он – товар и его судьба (и его цена) определяется покупателем, а покупатель в современном западном обществе все более и более тяготеет к предметам одноразового пользования.

Отсюда же и увлечение лингвистической философией – как философией совершенно безопасной, политически стерильной. Если вместо изучения человека и общества изучать язык и текст (пратекст) – по определению невозможно задеть ничьи имущественные интересы. Лингвистическая философия сегодня – такое же прибежище трусов, как схоластика в XVI–XVIII веках, и не случайно лингвистическая философия, подобно схоластике, помешана на интерпретации текста, а не на анализе практики, опыта: действие, практика невозможны без столкновения интересов, действие ангажировано изначально – и потому тот, кто анализирует действие, также вынуждено ангажирован: он смотрит либо глазами победителей, либо глазами побежденных, даже при "взгляде со стороны" он вынужден признавать, что есть побежденные и победители (что уже оскорбительно для одной из сторон). За текст же отвечает не интерпретатор, а лишь автор текста. Не говорю уже о том, что экзегеза не создает интеллектуальных сущностей, а лишь перекомбинирует уже данные, в то время как обобщение и анализ опыта, действия – это именно создание новых интеллектуальных сущностей (опыт и действие – феномены до- или внеинтеллектуальные, природные).

Отсюда же и увлечение и неклассической философией. Особенно оно распространено среди тех "художников" и "интеллигентов", кто драпируется в "левые" и "левацкие" одежды (это такая же попытка привлечь к себе внимание, как и игра в фашизм) – подобные "художники" и "интеллигенты" были всегда, но в предыдущие десятилетия настоящие западные левые называли их "плюшевыми" или "шикарными левыми" ("шили"), то есть ненастоящими, игрушечными. "Шили" особенно любят Дебора (поскольку он теоретически "обосновал" бессмысленность политической борьбы, задолго до Фукуямы – просто другим, псевдомарксистским языком – провозгласив несокрушимость Тысячелетнего Либерального Рейха) и Фуко с его стремлением к изучению психосоциальной патологии и пограничных феноменов, например, безумия как якобы "антибуржуазного" явления. Втайне "шили", конечно, знают, что безумие вовсе не антибуржуазно, оно не противостоит буржуазии, оно вообще вне классовых характеристик. Антибуржуазно и, следовательно, опасно для буржуазии (а значит, опасно и для тех, кто этим в буржуазном обществе занимается) только то (и те), что (кто) предлагает конкурентный буржуазному позитивный социальный проект, создает новую утопию. За это буржуазия репрессирует. А безумие дозволено. Безумие – не криминал, а болезнь. Революцию можно провозгласить преступлением, болезнь – нельзя.

4. Постмодернизм, политкорректность, тирания СМИ. 90-е были годами царства постмодернизма. "Поколение 90-х" отказалось от философии ввиду своей явной неспособности к пониманию классических и постклассических философских текстов, с одной стороны, и из-за страха перед борьбой за изменение действительности – с другой. "Интеллигенция" 90-х восторженно приняла постмодернизм именно потому, что увидела в нем оправдание своей интеллектуальной посредственности, творческой бесплодности, политической трусости и социальной продажности: постмодернистская "отмена" онтологии, рационализма и по сути философии вообще "оправдывала" неспособность и к научному видению и познанию мира, и к пониманию и освоению философского наследия (как замечательно сформулировал на семинаре в Центре современного искусства В. Терин, "теперь можно не читать Канта, Гегеля, Маркса – теперь можно читать меня, Терина"); постмодернистский отказ от познающей, профетической и дидактической функции искусства "оправдывал" бездарность и позволял заменить традиционное создание произведений искусства бесконечной "деятельностью", ориентированной на сам процесс этой деятельности; постмодернистское провозглашение рационального действия "устаревшим" (поскольку "результат всегда не совпадает с проектом", а "изменяемое отвечает насилием на попытки его изменить") "оправдывало" страх перед репрессиями (нарциссисты и гедонисты боятся не только смерти, пыток или тюрьмы, но и отсутствия комфорта и потери возможностей разнообразного наслаждения – разве можно жить без ЛСД и биде?); постмодернистское "уравнивание в правах" подлинного искусства и китча, серьезного и игры, левого и правого, созидания и разрушения, реального и иллюзорного "оправдывало" продажность "интеллигенции" и превращение ее в машину для удовлетворения довольно примитивных потребностей гедонизирующего "среднего класса".

Постмодернистское общество – это воплощенная в реальность "мозаичная культура" А. Молля: общество разбилось на маленькие группы, в каждой из которых – собственные "гении" (совершенно убогие), собственные неофиты (еще более убогие), собственные критерии качества, собственная мораль, собственная мода. Постмодернистское общество уже не способно выступать как тотальность, оно беззащитно перед власть имущими – микрогруппы не способны объединиться, они с большим трудом взаимодействуют друг с другом, будучи втайне враждебны друг другу и не нуждаясь друг в друге. Постмодерн – это мир одиноких. В идеале постмодернистское общество стремится к полном атомизации, полному сытому равенству в интеллектуальной ограниченности при внешнем разнообразии ("Машина останавливается" Э.М. Форстера). Самая большая, тщательно скрываемая тайна постмодерна – это его исключительная политическая выгодность для правящей элиты: элита консолидирована, ангажирована и предельно рациональна; она владеет собственностью, получает прибыль, организует (строго рационально) мировое производство и мировой политический процесс. Элита консервативна по необходимости (без стабильности нет прибыли), не играет в постмодернистские игры (носит строгие костюмы, учит детей в закрытых школах с классическим образованием и палочной дисциплиной XIX века, покупает картинны Сезанна, а не инсталляции Карла Андре, слушает Бетховена в Карнеги-холле, а не Майкла Джексона на стадионах и т.д.); постмодернизм навязывается элитой "среднему классу" и "низам" – атомизированное общество безопасно (оно не может отнять у элиты собственность, а, следовательно, и власть).

Чтобы мозаичная культура не превратилась в открытую войну всех против всех, нужна политкорректность. Политкорректность, по блестящему определению Пако Рабана, это "добродетель баранов, которых ведут на бойню". Социальный конфликт провоцирует поиск, он тяготеет к глобализации, всякий такой конфликт, начинаясь со столкновения между "сотами" мозаичного общества, грозит укрупнением до классового и расового (поскольку в ходе конфликта выявляются всё более общие противоречия и совпадения, по признакам основных противоречий и совпадений и происходит формирование блоков союзников). Политкорректность же обеспечивает стабильность за счет игнорирования другого; лень и нежелание понять другую ячейку мозаичного общества позволяют избегать конфликта (путем избегания сравнения) и нарциссистски возвеличивать самого себя. Как отметил Кристофер Хигиченс, политкорректность не внушила людам уважения к разнообразию, каждый опасается всех других и из страха старается не интересоваться другими. Хигиченс назвал царство политкорректности "Я-тысячелетием" (снова – Либеральный Рейх!).

Политкорректность гарантирует посредственности высокий статус внутри ячейки мозаичного общества: иерархия таланта от ремесленника до гения (от Булгарина до Достоевского) выстраивается путем сравнения. Если же избегать сравнения, не будет и иерархии. "Художником" и "гением" может провозгласить себя всякий, "гениальность" приобретает заявительный характер, для "течения" и "школы" достаточно набрать группу из 2–3 приятелей (собутыльников).

В постмодернистском обществе СМИ превращаются в жандарма и цензора. Поощряя мнимое разнообразие стилей и групп, СМИ создают ситуацию информационной перегрузки, при которой блокируются, как известно психологам и психиатрам, высшие (пиковые) психологические способности (эмоциональные, интеллектуальные, творческие). "Массовая культура" становится единственно принимаемой не только потому, что она навязывается, но и потому, что восприятие ее не требует усилий. Перегруженный информацией мозг сопротивляется восприятию всего, понимание чего связано с серьезными интеллектуальными или эмоциональными усилиями и затратами.

СМИ в 90-е успешно вытесняют из картины мира невыгодную для власть имущих информацию, одновременно примитивизируя картину реальности, примитивизируя перципиента как личность и примитивизируя вкусовые и моральные критерии в целом. Так, скандал с Моникой Левински навязал сотням миллионов вмешательство в чужую личную жизнь и одновременно вытеснил из "электронной картины мира" невыгодную реальность: партизанскую войну в Колумбии и участие в ней авиации США; миллионные марши протеста в Нью-Йорке против полицейского расистского террора, устроенного мэром Джулиани; попытку правительства разгромить сильнейший в США профсоюз "тимстеров" – водителей грузовиков и т.п.

Тирания СМИ в 90-е навязывает утрату критериев: в рамках до-постмодернистского (рационального) мышления невозможно объяснить, например, почему поклонник фашизма Туджман и исламский фундаменталист Изетбегович "хорошие", а социалист Милошевич – "чудовище". В 90-е ничего и не надо объяснять – достаточно провозгласить. В результате в первых рядах культурной портретной галереи СМИ оказываются самые безопасные: скажем, в прозе – Виктор Ерофеев с текстами, заведомо уже не имеющими отношения к литературе, Пелевин с "Чапаевым и Пустотой" – точной копией (в моральном отношении даже ухудшенной) "хита" масскульта "эпохи застоя" "Альтиста Данилова" и т.п. Отсутствие критериев распространяется в 90-х не только на качество, но и на саму деятельность, на наличие статуса: судьям требуются специальные экспертные подтверждения, что Авдей Тер-Оганьян – художник и его акция – это художественная акция; с другой стороны, никто не требует от Пригова доказательств, что написанное им – поэзия (хотя плохие стихи или никакие стихи уже не являются поэзией).

СМИ в 90-е навязывают бешеный ритм смены стандартов, имен и мод. Постоянно меняются "стили" и "художники" – однодневки. От "художника" требуют постоянной новизны – это требование рынка, рекламы, при этом требование механическое, формальное, внеэстетическое, внекачественное, внесущностное. "После" в 90-е значит "лучше" (то есть если Евтушенко пишет после Байрона, то, следовательно, лучше).

Тирания СМИ полностью проявила себя во время II Югославской войны (войны из-за Косова). И I Югославская война была справедливо названа "постмодернистской войной", но Вторая показала тотальную зависимость постмодернистского "культурного сообщества" от СМИ, полностью подконтрольных власть имущим и даже уже не маскирующих свою роль brainwashing machine. Авиация НАТО методически уничтожала югославские СМИ именно потому, что они контролировались не НАТО и поставляли "неправильную" информацию, – и об этом говорилось открыто. Знакомые американские профессора дружно жаловались, что ни одно издание не хочет печатать их статьи с критикой НАТО, а TV отказывается от интервью сразу, как только выясняет, что они – противники войны в Югославии. Постмодернистская же псевдоинтеллигенция принялась дружно цитировать Р. Барта и повторять, что-де "всякая дискурсивная система есть представление, шоу", хотя югославский пример как раз опровергает Барта, это – пример ликвидации шоу (игры), пример того, как одна дискурсивная система уничтожает другую не лингвистически, не по Барту, не путем "агрессии в диалоге", а ракетами и бомбами, отменяя диалог и навязывая монолог. И I, и II Югославские войны были вызваны экономическими причинами: отказом правящей в Югославии Социалистической партии приватизировать коллективную собственность и дать западному капиталу скупить югославскую промышленность (в Югославии в целом приватизировано лишь 7% экономики, в Сербии – 4%). Эта позиция югославского руководства объясняется экономическими интересами коллективных собственников, которые и составляют опору Социалистической партии, но западные СМИ об этом не сказали ни разу ни слова, предпочитая демонизировать одного человека – Милошевича. Это – целенаправленное оглупление перципиента до уровня темного и неграмотного русского крестьянина начала XIX века, верившего в то, что Бонапарт – Антихрист.

5. Геттоизация культуры. Подлинная культура в 90-е оказывается оттеснена на обочину, загнана в гетто: это касается не только искусства, но и философии и прикладных гуманитарных наук – только их загнали в гетто университетов и крошечных специализированных исследовательских групп и центров. Гуманитарные науки распадаются в 90-е на десятки и сотни школ – и каждая из школ не взаимодействует с другими (если только с очень близкими – и то конфликтно). На постмарксистском европейском пространстве существует, например, "лондонская школа" (развитие югославской группы "Праксис"), но из освещаемого СМИ интеллектуального поля она вытеснена, и эту ячейку мозаичного общества "репрезентирует" небольшая группа политически безобидных французских "шили" – Делёз и Гваттари с их "Желанием", Лиотар с его "интенсивностью", Бодрийяр с его "соблазном". Во Франции к 90-м исторические школы, не скрывавшие своей ангажированности, были полностью лишены финансирования и вытеснены из издательского пространства и из университетов. Уцелели лишь те, кто занимался безобидным делом: изданием документов и сочинением комментариев на комментарии. Строго говоря, история как наука в сегодняшней Франции больше не существует. Остались: псевдоистория (беспомощная, лишенная методологии, бульварная) и метаистория.

Геттоизация обрекает несогласных с навязанными в 90-е правилами игры на безвестность и раздробленность: отстраненные от СМИ, ограниченные в средствах и круге общения, лишенные больших тиражей, они обречены на тяжелую борьбу за выживание и с трудом находят друг друга.

Постмодернистский мир 90-х активно препятствует получению полной правдивой информации и доступу к до-постмодернистскому критическому наследию, к подлинной культуре, но делает это не путем прямых запретов (тогда было бы легче – "что запретно, то и истинно"), а путем информационного перенасыщения, забивания сенсорных каналов "белым шумом"; геттоизированная оппозиция все более отрывается от собственных корней, все с бOльшим трудом находит не только союзников, но даже предшественников. Так, теоретик итальянской люксембургианской организации "Socialismo Rivoluzionario" был потрясен, узнав от меня о существовании в XX веке большого числа итальянских же философов-марксистов, – он знал только о Грамши, все остальные имена – даже Лабриолы, Делла Вольпе и Колетти ему ничего не говорили!

В США в культурном гетто оказались, например, балетные группы, пытающиеся противостоять "балетным мейнстримам" – в условиях оторванности друг от друга и, фактически, нищеты. Во второй половине 60-х – начале 70-х ситуация была сходной, но тогда эти группы могли быстро находить друг друга, объединяться, взаимодействовать (в том числе и в противоречии) и в целом осознавали себя как часть "Living Theater". В результате им удалось заставить общество увидеть себя и признать себя. Сегодня это невозможно из-за огромного моря балетных кружков и студий для "среднего класса", где толстеющие американцы обучаются ради того, чтобы занять чем-то время, сбросить вес и сохранить фигуру.

Но дело не только в том, что "эфир забит", дело в принципиальной несовместимости двух культур – подлинной, являющейся наследием европейской традиции от Возрождения и Просвещения и до авангарда, и "массовой культуры" (феномена, автохтонного для любой культуры, не только европейской или вестернизированной). Подлинная культура ориентирована на гения, творчество и неудовлетворенность, "массовая" – на обывателя, потребление и комфорт. Они не могут мирно сосуществовать, как не могли в III Рейхе мирно сосуществовать нацисты и евреи.

И если сегодня, в 90-е, "поле битвы" за "нацистами", то, естественно, "евреи" – в гетто. Поэтому, например, в России "широкой общественности" неизвестен прекрасный журнал "Забриски Rider"; поэтому словно вне "культурного пространства" в России оказался замечательный художник, поэт и издатель анархист Толстый; поэтому ни разу не попал на экраны TV или на музыкальные радиостанции блестящий рок-бард-поэт и исполнитель Александр Непомнящий; поэтому "официальная поэзия" (от Вознесенского до Всеволода Некрасова) старательно игнорирует существование живущего в Томске выдающегося поэта-традиционалиста, ученика С. Шервинского Евгения Кольчужкина. Поэтому, наконец, литературный мир России делает вид, что нет в природе потрясающей книги пародий "Это я, Боринька!..".

Интеллигенция 90-х по отношению к культурным гетто оказалась в положении германского населения при Гитлере по отношению к концлагерям и еврейским гетто. Это тот счет, который дети (внуки) этой "интеллигенции" – будущие РАФовцы – предъявят в XXI веке своим предкам.

Геттоизируя подлинную культуру, постмодернистское общество само подталкивает к идеологической, политической оппозиции тех, кто оказывается в культурном гетто. Так, журнал "Бронзовый век" начинался как чисто литературный, пограничный с культурой мейнстрима. После нескольких лет геттоизированного существования "Бронзовый век" стал изданием откровенно политически, эстетически и философски оппозиционным либерализму, "открытому обществу", представительной демократии.

6. Деградация и упадок Постмодернистской империи. К концу десятилетия Постмодернистская империя 90-х – с невероятной для предыдущих эпох скоростью! – загнила и стала демонстрировать все классические признаки деградации и упадка.

И раньше интеллектуальная продажность не была в новинку, но никогда она не была такой массовой и такой разрушительной по своим последствиям (в том числе и для самих продавшихся). В целом, продаваясь, "интеллигенция" шла двумя путями. Назовем их условно "путем Стивена Кинга" и "путем Джеффа Кунса".

Стивен Кинг начинал когда-то с талантливых рассказов с отчетливым антибуржуазным и антимилитаристским подтекстом (сказывалось прошлое активиста борьбы против Вьетнамской войны), соединяя линию, идущую от Амброза Бирса, с линией, идущей от Рея Брэдбери. С приходом успеха (и затем – коммерческого успеха) С. Кинг перешел из культуры в "массовую культуру" и утратил лицо: вместо рассказов появились романы (листаж, гонорары!); индивидуальный стиль исчез, его сменила бойкая "речепись" "экшнз"; психология исчезла, образы стали ходульными и повторяющимися; повторяющимися стали и сюжетные ходы, да и сами сюжеты – теперь у Кинга в основном либо кто-то попадает в какую-нибудь пространственную или временную дыру, либо кто-то (что-то) кого-то со свистом (причмокиванием) куда-то втягивает или засасывает... Тиражи, однако, растут. Но интерес падает даже на поле "массовой культуры". Творческая и личностная деградация налицо. Это – деградация через успех.

Джефф Кунс проявил себя как невероятно талантливый художник на очень неблагоприятном поле – в сфере рекламы. Успех дал ему возможность перейти ему из сферы масскульта в мир серьезной культуры – высмеяв рекламу и масскульт в конце 80-х в серии "Banality". Но в 90-е Кунс уже вновь переходит в "массовую культуру" – через псевдобунтарскую акцию "Made in Heaven". Конечно, брак с Чиччолиной – это для скандальной хроники, и в 90-е никого уже не удивишь серией фотографий полового акта в разных позициях (порноиндустрия!), даже если в качестве "звезд" – лично ты и Чиччолина. Но правила бульварного скандала соблюдены (и даже сделан вид, что это – "политическое" противостояние ханжеской рейгановской консервативной Америке! – тогда и Мадонна – "политический борец"!). Итак: скандал, успех, деньги – и деградация: откровенно скучные и убогие, хотя и высоко оплачиваемые заказные работы 90-х. Это – деградация через скандал.

У нас по "пути Стивена Кинга" пошел, например, тот же Пелевин, начавший пусть не с гениальных, но, безусловно, интересных рассказов. А по "пути Джеффа Кунса" – например, Сараскина, перешедшая от литературоведческих статей к статьям на все темы в "эпоху гласности" – и затем резко прыгнувшая в масскульт книгой о "женщинах Достоевского".

Целая плеяда самых известных у нас рок-музыкантов – Гребенщиков, Кинчев, Шевчук – опробовали по сути оба варианта: поскольку к началу 90-х их рок был и скандалом (с точки зрения "официальной культуры"), и развитием успеха в предыдущей культурной деятельности. Конец для всех оказался один: деградация до кабатчины и потакания вкусам "новых русских".

Можно проследить эту деградацию на примерах, скажем, "культовых" Тарантино, Линча и Гринуэя. Во-первых, какой смысл становиться "культовым", если "культов" так много, что "культовым" может стать и откровенно плохо сделанное ("панк любит помойку"). А во-вторых, повторяемость и узнаваемость у Гринуэя, Линча и Тарантино, поточность быстро делают их неинтересными и откровенно скучными за пределами круга "фанатов". "Культ" мгновенно превращается в "культик" и сходит на нет.

"Отмена" в 90-е постмодернистской "интеллигенцией" дихотомии научного и обыденного мышления привела, естественно, к деградации до обыденного, к возврату к мещанскому common sense. К концу 90-х "интеллигенция" уже боится употреблять строго научные термины и пользоваться лексиконом серьезной философии, говорит на pidgin professional ("деконструкция дискурса синтагмами репрезентируемой инсталляции" – известное дело: только тот ясно излагает, кто ясно мыслит!). Боязнь распространилась даже на сам термин "постмодернизм". Одновременно "интеллигенция" стала впадать в панику при любом столкновении со сложной реальностью. Ли Раста Брауна, например, пугает любая систематизация: систематичность явления требует систематизированного знания и систематизированного мышления, а жертвам мозаичной культуры систематизированные знания и систематизированное мышление недоступны (система предполагает иерархию и сравнение). Питер Фенд провозглашает себя "политически активным художником", но при этом мыслит категориями среднего американца (и даже бравирует этим), без конца повторяет банальности "левого бидермейера" и злобно ненавидит Сартра за то, что тот якобы "всю жизнь сидел в кафе и ораторствовал, как он ненавидит буржуазию" (хотя реальный Сартр участвовал в Сопротивлении и в Мае 68-го, лично продавал "Дело труда" в 70-х, помогал "городским партизанам" РАФ, вдохновлял революционеров в 60-е – 80-е годы, не говоря уже о прямом назначении философа и писателя). Ненависть П. Фенда к Ж.-П. Сартру – это ненависть человека времен деградации, который не может сбыться социально и политически, к человеку, который полностью сбылся социально и политически, полностью реализовал себя. Иначе говоря, это зависть. Зависть к другому времени и другим "правилам игры".

Жалобы "художников" 90-х на то, что "публика не интересуется" ими, – явление того же ряда. Слово "публика" здесь – это как раз pidgin professional, эвфемизм, стыдливая и лукавая замена реальности "виртуальной реальностью". Это не "публике" не нужны "художники" 90-х – они не нужны обществу. Или, если угодно, человечеству.

Мозаичная культура возникает не впервые. Впервые она возникает лишь в масштабах не одной страны, одной империи – а глобально. В Австро-Венгрии перед ее развалом также сложилась типичная мозаичная культура. То же самое было в эллинистических государствах перед их гибелью. Постмодернистский тип культуры – со всеми его атрибутами: вторичностью, цитированием, перекомбинацией, приматом зрелища, сексуализацией, игрой – также возникает не впервые. Так было в Европе в эпоху маньеризма, в поздней Византийской империи и в позднем Риме. Совпадают даже мелкие детали, вплоть до гиперболизации "индустрии моды", увлечения "этнической музыкой" и татуировками или превращения процесса общения представителей "культурной среды" в тусовку. Аналогия с Римом особенно уместна потому, что поздний Рим, как и современный "первый мир", был паразитическим образованием – метрополия существовала за счет эксплуатации провинций и ограбления окраин, так же как сегодняшний "первый мир" существует за счет "третьего".

Классические признаки деградации и упадка лишают всяких перспектив "интеллигенцию" 90-х. Будущие историки станут писать о 90-х годах XX века как о 90-х годах XIX-го в России или 80-х годах XVIII века во Франции. "Загнивание сытого паразитического общества", "fin du ", "нарастание мистицизма и имморализма", "наркотизация", "усиление интереса к болезни и смерти и эстетизация их", "декаданс", "уход в мир иллюзий" и т.п.

Развитие культуры, как и в предыдущих случаях в истории человечества, будет происходить из источников за пределами мейнстрима паразитического общества – то есть из источников чуждых (либо оппозиционных) западной либеральной постмодернистской "культуре".

"Интеллигенция" 90-х сама приговорила себя к будущему забвению и осмеянию. Так ей и надо.

Александр Тарасов
Заведующий отделом ювенологии Центра новой социологии
и изучения практической политики «Феникс»

Источник: http://www.patriotic...asov_pozor.html

[Вячеслав]

Если посмотреть на карту Восточной Европы 1939 г., то можно увидеть, что германская армия имела возможность повторить план Шлиффена в войне против СССР. Наступая из Восточной Пруссии и Польши через Литву, Латвию и Эстонию вдоль побережья Балтийского моря по хорошим дорогам и при отсутствии там советских войск, германские механизированные войска могли за пять дней беспрепятственного марша выйти под Нарву и Псков. При этом им оказывали бы поддержку профашистские правительства прибалтийских республик.

В результате мог возникнуть такой охват советских войск, действовавших в Белоруссии и на Украине, по сравнению с которым скорбно памятный минский котел июля 1941 г. был бы просто царапиной. Наступление непосредственно на Ленинград могло бы начаться на 10-й —12-й день войны.

Приведенная статья Б.Андерсена, на мой взгляд, повторяет послевоенные мифы и легенды. С помощью каких средств и какими силами могли наступать немецкие войска??? 2-3 тысячи потрепанных в Польше гусеничных тазиков Т-1 и Т-2 с пулеметами??? Чем бы они забили советские силы авиации и ПВО. И чего бы они делали под Нарвой и Псковом! Плевались пульками в советские войска?
В 1939 году немецкая армия воевать масштабно способна не была . Не было ни материальных, ни подготовленных людских ресурсов.
И товарищ Сталин это прекрасно знал.
И самое главное - такой вариант развития событий не вызвал бы паники, случившейся в войсках приграничных округов в 1941, явившейся главной причиной катастрофического развития ситуации.
Запас времени на мобилизацию был бы достаточным и Красная Армия была бы в Берлине уже в 1940 году.

[Дмитрий С]

Товарищи дорогие! Давайте все же не уклоняться от темы интеллигенции. Для обсуждения военных вопросов навалом тем или, в крайнем случае, можно еще создать.

[Paul]

Какую интеллигенцию называют говном нации?

17 мая 2010 года президент России издал “Указ об увековечении памяти Е.Т. Гайдара”. Документ подписан Д. Медведевым с учетом его “вклада в становление российской государственности и проведение экономических реформ”. Указ есть указ. В нем нет речи ни о количестве, ни о качестве этого вклада.

Хотя все уже было сказано в декабре, когда Гайдар умер. Телеграмма соболезнования главы правительства РФ В. Путина походила на панегирик. Он назвал покойника “настоящим гражданином и патриотом”, даже “замечательным человеком”. Премьер, видимо, действовал строго по русской пословице – “о покойниках либо ничего, либо хорошо”. Ничего не сказать нельзя. Все-таки отмучился не какой-нибудь простой работяга, а директор Института экономики переходного периода, бывший министр финансов, и.о. председателя правительства РФ. Значит, надо сказать хорошо. А потому… придется – врать.

Путин кончину Гайдара назвал не своей утратой, не потерей для “Единой России” или “Союза правых сил”, что было бы правильно, а “тяжелой утратой для России”, которая в действительности никакой утраты не понесла. Наоборот, очень хорошо, когда у народа одним врагом становится меньше. А в том, что в иные миры ушел ВРАГ, мало кто сомневается.

Обрати внимание, уважаемый читатель, на тех, кто плакал у его могилы и пел ему дифирамбы. Народная мудрость гласит: скажи мне, кто твой друг и я скажу, кто ты.

Ближайший из друзей Анатолий Чубайс произнес у гроба: “Это был великий человек. Великий ученый, великий государственный деятель”. Другой братан, Борис Немцов сказал: “Егор был бесстрашным, сильным, честным человеком, был настоящим патриотом”. Крокодиловы слезы лили Кудрин и Греф, Хакамада и дочь Ельцина Татьяна. Если у Гайдара были ТАКИЕ друзья, имена которых стали уже нарицательными, становится ясно, каким субъектом он был сам. Да и факты - вещь упрямая.

Разве не он в начале 90-х годов был отцом, так называемой ШОКОВОЙ ТЕРАПИИ, благодаря которой стали останавливаться заводы, прекратилось строительство, заморозились вклады людей, подскочили на небывалую высоту цены в магазинах, доходы половины населения опустились ниже прожиточного минимума, началось разбазаривание общенародной собственности? Многие помнят катастрофические последствия гайдаровских реформ. Это к вопросу о его “патриотизме”.

А каким он был “замечательным человеком”, мы тоже хорошо знаем. Как то, отвечая с экрана ТВ пожилому человеку на вопрос - “как же нам дальше жить”, он сказал: “Ну, извините, товарищи пенсионеры, вы ведь уже пожили…” А в 1995 году, выступая в городе Иваново, не постеснялся назвать пенсионеров “балластом общества” – и денег они не заработали, и их вклады на самом деле им не принадлежат. И вообще они мешают проводить реформы в стране, и “только после того, как старшее поколение уйдет из жизни, можно будет что-то сделать, продвинуть общество вперед”. Одним словом – вырыл яму пенсионерам, а оказался в ней сам. Жаль только, что не по решению революционного трибунала.

Называя разрушителя страны, деятеля, которого ненавидел весь трудовой люд, “замечательным человеком”, увековечивая его память, Путин с Медведевым ведь сами себе дали характеристику. Из одной ведь компании. К той части интеллигенции принадлежат, которую в свое время Владимир Ильич Ленин назвал говном нации. И разве сказанное – “через чур”? Судите сами.

Егор Гайдар был внуком прекрасного советского писателя Аркадия Гайдара, на книгах которого “Военная тайна”, “Тимур и его команда” выросло ни одно поколение советских людей. Военный корреспондент Аркадий Гайдар погиб в борьбе с немецкими фашистами в 1941 году. Сын Аркадия Гайдара, отец Егорки был контр-адмиралом, журналистом.

Сам он все получил в СОВЕТСКОЙ стране. Жил в обеспеченной семье советских интеллигентов. Образование получил в лучшем учебном заведении страны – МГУ. Там же окончил аспирантуру. Стал кандидатом, потом доктором наук.

Но советским человеком и интеллигентом, в большом смысле этого слова, не стал. Настоящий интеллигент никогда не будет ПРИСЛУЖИВАТЬ господам, не станет сторонним наблюдателем в годину тяжелых испытаний, выпавших на долю его народа. Не сформировалось в нем высокой гражданственности и социалистического патриотизма, того, что делает образованного человека интеллигентом. Судьба трудового люда его мало интересовала.

В перестройку стало очевидным, что у многих больших родителей дети-то - карлики. Егор Гайдар жил как образованный обыватель, Homo consumens (человек потребляющий). И в КПСС вступил, чтобы по карьерной лестнице легче было взбираться. Даже заведовал экономическим отделом в журнале “Коммунист”. Публиковал статьи во славу социализма и мудрой политики партии.

Когда запахло жареным, он, не задумываясь, принял сторону контрреволюции. Стал самозабвенно помогать скурвившемуся руководству КПСС перестраивать социалистическую экономику на капиталистический рыночный лад. И, как мы видели, немало преуспел, оказался талантливым оборотнем.

Если бы политическая проституция не приняла массового характера в конце 80-х – начале 90-х годов, не стоило бы писать об усопшем подонке. Отмучился и отмучился. Чем таких меньше, тем чище воздух. Но ведь контрреволюция обнажила ужасающую картину в моральном облике “элиты” советского общества. На панель пошли партийные секретари и комсомольские вожаки, академики и младшие научные сотрудники НИИ. Наперегонки в услужение пришедшей к власти БУРЖУАЗИИ кинулись вузовские доценты с профессорами и борзописцы всех мастей.

В Иркутске в политехническом институте заведующий всю жизнь кафедрой марксистско-ленинской философии профессор стал вдруг доказывать, что страну спасет только бог и православие. Другой с кафедры “Истории КПСС”, два десятилетия говорил студентам о преимуществах “развитого социализма”. Власть переменилась, с не меньшим пылом стал убеждать всех, какими несчастными все мы были в этом ужасном советском “тоталитарном государстве”. Кандидаты и доктора философских наук вместо лекций по диалектическому и историческому материализму, стали пересказывать идеалистические трактаты западных буржуазных философов и мистические труды отечественных богословов.

А сотрудники газеты “Восточно-Сибирская правда”, печатного органа иркутского Обкома КПСС, соревнуясь друг с другом, ринулись хаять советскую власть, в которой не было ничего, кроме “большевистского произвола”, “репрессий” и “позорной практики сталинизма”. Пример брали с “Советской России”, где об этих “позорных” вещах писал в марте 1991 года секретарь Ленинградского Обкома КПСС Юрий Белов. Хором стали самозабвенно петь гимн “долгожданному” РЫНКУ. Омерзительная картина перестроечного бытия!

Но не на политической безнравственности интеллектуалов и не на беспринципности продажных журналистов - главная вина. Интеллигенция, в массе своей, никогда не были лучшей частью общества. Она всегда держала нос по ветру и служила тем, кто платит. Лишь немногие сознательно защищали высокие идеалы, провозглашали то, в чем были убеждены.

В СССР КПСС была ПРАВЯЩЕЙ партией. С нее должен быть главный спрос за произошедшую буржуазную контрреволюцию. Трудно не согласиться с профессором Игорем Лукьяновым из Владивостока, который блестяще показал, что в последние десятилетия социалистического строительства, после смерти Сталина, в руководстве партии уже не было КОММУНИСТОВ, которые бы относились к МАРКСИЗМУ, как к науке, и строили бы политику с учетом открытых в марксизме ОБЪЕКТИВНЫХ ЗАКОНОВ общественного развития.

“Трагедия Советского Союза заключалась в том, - пишет он, - что после смерти Сталина, установившаяся система “определения” главы партии и главы государства, позволяла приводить к управлению огромным передовым по социальному устройству социалистическим государством МАЛОГРАМОТНЫХ НЕВЕЖД!” Сто раз прав был Карл Маркс, считающий невежество демонической силой, которая может стать причиной еще многих трагедий в будущем. Так и случилось. (И.С. Лукьянов. “Теоретическое невежество – форма предательства коммунистического движения”. Владивосток. Дальнаука. 2010г.)

С избранием Михаила Горбачева Генеральным секретарем в 1985 году правительство СССР во главе с Николаем Рыжковым каждый год стало принимать одно за другим постановления по ОКОНЧАТЕЛЬНОМУ разрушению социализма, переводу страны на путь капиталистического развития. И демонтаж советской политической системы с помощью Анатолия Лукьянова шел полным ходом.

Теоретические обоснования принятым решениям готовили авторитетные в СССР экономисты, с партийными билетами в кармане и БУРЖУАЗНЫМ мировоззрением в голове. Абалкин и Бунич, Попов и Аганбегян, Отто Лацис и Петраков, Заславская и многие другие. Со “знанием дела” они доказывали, что социализм с его общественной собственностью и плановой экономикой несостоятелен. Переход на ЧАСТНОСОБСТВЕННИЧЕСКИЕ рельсы поможет стране выйти из “застоя”. Рынок, рынок и только рынок! Другого пути нет. И это все происходило, заметьте, еще в СОВЕТСКОМ государстве.

А в сталинской Конституции 1936 года, между прочим, было записано: “Лица, покушающиеся на общественную социалистическую собственность, являются врагами народа” Эта 131 статья была жизненной необходимостью. Ибо покусившиеся на БАЗИС общества не могли квалифицироваться иначе. Это ВРАГИ.

Именно ЦК КПСС и его секретари дали зеленую улицу антикоммунистической пропаганде в стране и митинговой истерии. “Властителями дум” сделали АНТИСОВЕТЧИКОВ – Солженицына и Сахарова, Войновича и Аксенова, Распутина и Астафьева, Лихачева и Глазунова, Шатрова, Гельмана и им подобных.

Позже Горбачев, выступая в Турции, признается, что они с женой (Раиса была его идейным вдохновителем) давно спланировали, что “с коммунизмом надо кончать”. А вначале “перестройки” нескончаемым потоком лились его многословные речи, в которых он выстилал дорогу западной “цивилизации” на советской земле. Открыто сдавал одну марксистскую позицию за другой. Партия и правительство реализовали его контрреволюционные “подвижки”.

Разве до сих пор не понятно, почему рабочий класс СССР не встал на защиту Советской власти в этот трагический период нашей истории. Многие не могли не видеть, как гниет партия, возглавляемая самолюбивым болтуном, ставшим марионеткой Запада. И это началось не в восьмидесятых годах.

Капиталистическую бациллу в социалистический организм страны занесли хрущевцы. Не Хрущев, а именно хрущевцы. Сейчас не о том речь, как этот малограмотный мужик вылил ушаты лжи на Сталина. И не о том, как абсолютное большинство делегатов XX и XXI Съездов КПСС бездумно внимало его почти бредовым речам.

Сейчас речь о том, как с “легкой руки” хрущевцев предприятия стали ориентироваться на капиталистическую экономику - прибыль, хозрасчет, самостоятельность. А в духовном мире людей стала формироваться потребительская психология. Человек стал опускаться на уровень мещанина и индивидуалиста. Мелкобуржуазные интересы вытесняли из человеческих душ высокие нравственные качества – коллективизм и интернационализм, гражданственность и патриотизм, то лучшее, что сформировано было Советской властью.

В последнее время стали появляться серьезные аналитические работы, в которых уже нет места хвалебным одам в адрес и таких государственных деятелей, как Косыгин и Брежнев, идеологическое невежество которых способствовало разрушению страны. В историю коммдвижения они войдут не как созидатели, а как разрушители. Не будет им прощения.

Но страшная картина разложения КПСС и советского общества обнажилась в конце 80-х. Контрреволюция почти торжествовала. Печатный орган ЦК КПСС журнал “Коммунист”, возглавляемый доктором экономических наук Отто Лацисом, стал рупором антисоветской пропаганды. При Горбачеве все интеллектуальное дерьмо оказалось наверху.

Егор Яковлев, в советское время много восторженных книг и статей о Ленине и революции написал. Началась перестройка, долго не раздумывал, стал редактором “Московских новостей”, возглавил поход антикоммунистов против советской власти.

В 2007 году я стояла на Новодевичьем кладбище возле могилы его отца, замечательного большевика Владимира Яковлева. С досадой смотрела на стоящее здесь же фото его сына, Егора Яковлева. Размышляла. Парадоксально человеческое бытие. В одной могиле – Человек с большой буквы, и сын-оборотень, предавший дело его жизни.

С началом “гласности” средства массовой информации буквально превратились в помойную яму. Антисоветские “откровения” Федора Бурлацкого и Юрия Афанасьева, Виталия Коротича и Евгения Евтушенко, Никиты Михалкова и Майи Плисецкой заполонили прессу. Все они так страдали - ну не было “свободы” у творческой интеллигенции в СССР... Вот покончат с коммунистической “тиранией” и наконец-то заживут…

В отряде политических проституток - много интересных персон. Уже много написано о генерале Волкогонове. Был первым заместитель начальника Главного Политического Управления Советской армии и Флота, позже директором Института военной истории. Несколько раз переиздавал правдивую книгу “Психологическая война”, в которой дал глубокий анализ многолетней войны капиталистического Запада и США против Советского союза. В книге около 50 раз он обращался к мудрым мыслям Ленина.

За годы “перестройки” из “правоверного ленинца” превратился в махрового антикоммуниста, подручного американского советолога Збигнева Бжезинского, а приемы психологической войны западных антисоветчиков – ложь, клевета, подтасовка фактов стали его писательскими инструментами. Результатом его “нового мышления” и шулерских инноваций стала многотомная книга о Сталине “Триумф и трагедия”. Новым хозяевам жизни угодил. Обласкан ими был безмерно.

Из “демократической” подворотни залаяли моськи помельче – Э. Радзинский и А. Собчак, А. Антонов–Овсеенко и М. Гефтер, О. Лацис и Ю. Левада, Н. Аннинский и Л. Шмелев. Затопили общественное мнение своим личным “неприятием Сталина”. Издали сотни томов. Извели тонны бумаги. И сейчас нет ни дня, чтобы на одном из пятидесяти каналов ТВ не было пасквиля о Сталине.

А результат прямо противоположный. Все больше людей начинает понимать – под руководством Сталина на 1/6 части планеты шло успешное строительство первого в мире рабоче-крестьянского государства, начатое Великим Лениным. Большая часть “репрессий” при Советской власти была необходимостью диктатуры пролетариата. Шла непримиримая жесткая, не на жизнь, а на смерть, БОРЬБА ПРОТИВ ВРАГОВ НАРОДА, стоящих на пути социалистического строительства.

Мудрость Сталинской политики по отношению к врагам советского государства подтверждает сама жизнь. Только та революция чего нибудь стоит, которая умеет защищаться.

Контрреволюция в СССР на рубеже 80-90-х годов была разыграна как по нотам. Слишком много врагов Советской власти было в руководстве страной. В ЦК КПСС были и архитекторы буржуазной “перестройки” и ее прорабы. Им было все равно, каким государством руководить, социалистическим или буржуазным. Им было безразлично, чьи интересы защищать, рабочих или буржуазии, лишь бы властвовать.

А КГБ в СССР во второй половине 80-х годов по сути уже перестало служить Советской власти, стоять на страже социализма. Не оценивало адекватно стратегических целей и потенциальных возможностей империалистического Запада, его спецслужб. Недооценивало подрывную деятельность десидентских организаций, щедро спонсируемых антикоммунистическими западными центрами. Утратило чувство реальности и бдительность. Почти не замечало “пятой колоны”, которая уже открыто вела свою антисоветскую деятельность. Перестало быть карающим мечом Великой Революции.

КГБ стало карманным у генсека-контрреволюционера. Неопровержимы были данные о связи с западными спецслужбами Александра Яковлева, главного “идеолога” СССР, рафинированного антикоммуниста, но обвинить его в измене Родине, как и авторов беловежского сговора Ельцина, Кравчука и Шушкевича, оказалась кишка тонка. КГБ покрыло себя позором. И обвинение его руководителей в предательстве - закономерно.

Почему все чаще стали вспоминать слова Ленина, сказанные 15 сентября 1919 года в письме А.М. Горькому. А потому что они сегодня не меньше актуальны. Интеллигенция всегда мнила себя мозгом нации. Но интеллигенция, ставшая пособником буржуазии в свержении НАРОДНОЙ ВЛАСТИ, - лакей капитала. А потому она - не мозг нации, а ее говно.

Любовь Прибыткова

Иркутск. Июнь 2010.

Ссылка : http://sovrab.ru/content/view/4145/1/

[Flanker]

Культура отказалась понимать "несогласных"

07.06.2010

Одно из резонансных событий прошлой недели – митинг "несогласных" 31 мая на Триумфальной площади Москвы – получил резкую оценку творческой интеллигенции. Так, кинорежиссер Федор Бондарчук, поднявший эту тему в СМИ, раскритиковал активистов несистемной оппозиции, которые "откровенно хулиганствуют и на закон плюют". "Хочешь митинговать - митингуй, соблюдая закон. Нарушил закон - получишь по заслугам", - заявил он.

"Не вижу причин для спора о том, что было 31 мая на Триумфальной площади, - заявил кинорежиссер, комментируя митинг "несогласных". - Там все было понятно. Была вменяемая молодежь, которая занималась правильным делом - сдавала кровь для детей. И были люди с дымовыми шашками и ядовитой кислотой, согласные они или несогласные, это не важно. Если одни делают дело в рамках закона, а другие - откровенно хулиганствуют и на закон плюют - о чем тут спорить-то?!"

"Хочешь митинговать - митингуй, соблюдая закон. Нарушил закон - получишь по заслугам. Так во всем мире устроено", - сказал Федор Бондарчук, подчеркнув при этом: "в России все устроено еще гораздо мягче, чем во многих хваленых демократиях. Попробовали бы наши несогласные в Штатах так с полицейскими "подискутировать"..."

"Хватит травить нашу милицию, - заявил кинорежиссер. - Она защищает законы и наши права, то есть - нас. Получается, что милиционеры на Триумфальной площади - они и есть настоящие правозащитники. А вовсе не те, кто себя этим словом называют".

Аналогичного мнения придерживается актер и режиссер, народный артист России Николай Бурляев. "Я считаю, что мы все должны жить в правовом поле", - сказан он в интервью СМИ. По мнению Бурляева, "если нет санкции на проведение в данном месте по каким-то причинам митинга, к этому надо прислушиваться и переносить его в другое место, а не устраивать провокации". Действия милиции, которая пресекла попытку проведения несанкционированной акции на Триумфальной площади, народный артист считает абсолютно оправданными.

"Я не против того, чтобы каждый из нас имел право выходить на площадь и говорить то, что он думает - это обязательно, это должно быть. Но все должно быть в рамках закона", - подчеркнул он.

Комментируя заявления уполномоченного по правам человека Владимира Лукина, который сразу же встал на сторону несистемной оппозиции, Николай Бурляев заметил, что "у нас очень много говорится о правах". "Права, права... А где обязанности гражданина перед обществом? Об этом надо думать - что у нас у каждого есть обязанности", - отметил Николай Бурляев.

Известный джазмен, музыкант с мировым именем Игорь Бутман, к которому издания также обратились за комментариями, полагает, что "если эта акция была незаконной, то милиция должна была ее пресечь". "А иначе зачем она вообще существует? – недоумевает музыкант.

"Я расцениваю действия (участников несанкционированного митинга) либо как неумные, либо как провокационные. Видимо, у них задача такая - потусоваться, подраться и чтобы о них потом написали в СМИ", - заключил Игорь Бутман.

Сергей Никаноров

Источник: http://www.ng.ru/pol...bondarchuk.html

[Flanker]

Фашисты отомстили Кононову

http://www.russia.ru/video/ad_10426/

Почему Европейский суд признал ветерана Кононова военным преступником? С кем воюет Латвия? Должна ли Россия применять санкции в ответ на это решение? Эти и другие вопросы обсуждают: писатель Кирилл Бенедиктов, журналист Олег Кашин, ведущий Илья Переседов и Катя Гордон.