Друзья, как будет выглядеть капитализм без ростовщичества и финансовых спекуляций? Думаю, наполовину это уже будет социализм.
Смотрите. Производители предпочитают свой доход использовать в других секторах рынка, нежели те, откуда они получены. Это прежде всего фондовый рынок, золото, земля и предметы искусства. То есть идёт постоянная перекачка денежных капиталов с товарного рынка в фондовый и другие спекулятивные финансовые рынки. Эта перекачка ничем не компенсируется и создаёт дефицит платежеспособного спроса на товарном рынке (деньги выводятся из товарооборота) при росте цен на фондовом. Постоянный рост цен на золото и земельные участки - одна из характерных черт капитализма. Из-за дефицита платежеспособного спроса на товарном рынке сокращается производство и наступает кризис перепроизводства, суть которого в том, что с одной стороны - переполненный товарами рынок, с другой - потребитель с пустыми карманами. Так, например, было во время Великой Депрессии. Нынешняя кризисная ситуация отличается от Великой Депрессии новым фактором - потребитель уже не просто без денег, он ещё и весь в кредитных долгах.
Таким образом, деньги одновременно и служат обмену товаров и услуг, и тормозят его, накапливаясь у тех, у кого денег больше, чем им нужно для удовлетворения потребностей, и не поступая в обращение. Создается своеобразный частный "таможенный пункт", на котором те, у кого денег меньше, чем им необходимо (заемщики), платят пошлину тем, у кого их больше, чем им требуется (кредиторам). Это первое.
Второе.
Вопреки широко распространенной трескотне о развитии стран и ликвидации бедности, результатом деятельности международных кредитных организаций становится утечка богатств из стран-должников в сторону менял - центральных банков, контролирующих МВФ и Мировой Банк. Например, в 1992 году страны "третьего мира" - должники Мирового Банка выплатили в качестве погашения долга на $198 млн. больше, чем получили за тот же период кредитов. Это неуклонно увеличивает сумму их основного долга в обмен на временное облегчение финансовых проблем, связанных с предыдущими заимствованиями.
А что произойдет с экономикой бедной страны, если через 30 лет ей вдруг под флагом борьбы с инфляцией не дадут новый кредит? "Не кредитных" денег в экономике-то уже давно нет. Собственно говоря, это и есть стандартная методика подчинения слабых стран.
На первом этапе идет массированная накачка экономики кредитными деньгами. (При этом важно! Внешний долг страны должен быть номинирован не в ее собственной валюте, чтобы был невозможен возврат долга путем эмиссии.) После того как денежная масса внутри страны (в основном) замещена на долговую... - внешний кредит просто останавливается и все реальные активы страны под шум в СМИ "о падении рынков" спокойно и автоматически перетекают во владение и управление внешнего кредитора.
Вывод.
Благодаря невидимой финансовой власти центральных банков на всем Земном шаре бедные становятся все беднее, а богатые все богаче. Т.е. создается весьма устойчивый порочный круг, в котором для людей небогатых или рожденных "не в той стране" просто нет будущего, поскольку и бедность и богатство работают как единый отлаженный механизм, воспроизводя себя во все более увеличивающихся масштабах. Парадоксально, но факт – даже сами участники этих процессов могут не сознавать всего ужаса происходящего, полагая, что всеми силами способствуют искоренению бедности и процветанию человечества.
Возвращаясь к началу темы. (Друзья, как будет выглядеть капитализм без ростовщичества и финансовых спекуляций? Думаю, наполовину это уже будет социализм.) Почему наполовину? Потому, что в случае устранения спекулятивных финансовых рынков, не факт, что производитель будет возвращать излишки прибыли в товарооборот (товарное обращение), а не накапливать у себя в сейфе. Поэтому для полного социализма нужен механизм, позволяющий эти излишки прибыли производителей возвращать в товарное обращение (в виде повышения зарплат, инвестиций в производство и др.).
Естественно полагать, что находящиеся у власти люди все это прекрасно понимают, но не в их личных интересах проводить соответствующие социалистические реформы, поэтому и не проводят, а забивают людям голову псевдоэкономической чепухой, ведь истинная экономика - это рациональное использование ограниченных ресурсов (Земли) в интересах всего общества (всех людей).
Капитализм без самой своей сути??? Имхо, он загнётся в три счёта, если вы отберёте у него основной инструмент ограбления стран третьего мира! Это ж их насос, качающий ресурсы, гнилое сердце всей их подлой системы. Капитализм без ссудного процента - такая утопия, по сравнению с которой, коммунизм - это верх реализма!!!
Так дело не в это, а в том, что без ссудного процента не будет капитализма. Это его основа - прирост денег за счет их вложения. Краеугольный камень. Отними это свойство у денег, и капитализм исчезнет автоматически, ибо не будет возможности получать прибыли с капитала.
Когда одним прибавочная стоимость, тогда другим с крутых яиц бульон.
Дмитрий С, а что тогда будет вместо капитализма? В принципе, это ж условные понятия - капитализм, социализм...
Если отменить ссудный процент, возможность получать прибыль с капитала, по-моему, остается. За счет инвестиций в производство, технологии, в научные исследования, за счет снижения себестоимости...
Между прочим!
...в Ветхом Завете мы можем найти следующие строки: «Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста» (Исход, 22; 25).
В то же время читатель Библии может обнаружить, что это Священная Книга позволяет иудеям отдавать деньги в рост неевреям, проявляя, таким образом, неприкрытый расизм: «Иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост…», (Второзаконие, 23; 19). Однако это связано с «интерполяциями», т.е. стихами, отсутствующих в древних манускриптах и внесенных в Библию уже человеческой рукой значительно позднее, что признают и сами европейские и американские библиесты, и, соответственно, не имеет никакого отношения к чистому божественному откровению.
В Европе запрет на взимание ссудного процента действовал до 17 века и был снят в ходе Реформации.
По Исламу
...взимание процента (риба) является одним из наиболее тяжких грехов. Строгий запрет на ссудный процент, провозглашенный Исламом, призван защитить интересы человечества в нравственной, социальной и экономической сферах.
Процентная ссуда наносит экономике государства серьезный ущерб. Кредитор или владелец капитала не думает об инвестировании финансов в те или иные отрасли, о реализации различных важных для общества экономических проектах. Зачем прилагать усилия и рисковать, если судный процент гарантирует ему регулярную фиксированную прибыль? А потому владелец капитала просто покупает и продает денежные средства, получая выгоду за счет ссудного процента и приобретая, таким образом, дополнительное богатство без усилий и риска, путем эксплуатации людей. Нередко и сам заемщик стремится вложить средства в преступные, незаконные отрасли производства с целью получения скорой и одновременно удвоенной прибыли.
Основные механизмы исламских банков
В чем же главная разница между традиционными финансовыми учреждениями и исламскими банками? Сильно упрощая можно сказать, что главное отличие исламских финансов от мировой банковской модели - это отказ от ссудного процента.
Традиционный банк (conventional), по сути дела, покупает и продает денежные средства, получая выгоду за счет ссудного процента. Исламский же банк переводит кредитную основу финансового бизнеса на инвестиционную. Каким образом? Банк открывает счета, на которых накопляет (аккумулирует) средства вкладчиков. Этими средствами банк финансирует предпринимателей. Однако вместо традиционного процента, предприниматель делит полученную прибыль с банком, а тот в свою очередь с вкладчиком. В зависимости от конкретных механизмов и инструментов исламской банковской системы распределяются и убытки, о чем более подробно будет сказано ниже. Главный же принцип таков: вознаграждение банка или вкладчика не является изначально гарантированным, а возникает как производное от прибыли бизнеса.
Таким образом из экономического оборота полностью выводится основа господствующей банковской системы - ссудный процент.
В соответствии с вышеперечисленными принципами допускаются различные формы коммерческого сотрудничества и предпринимательского партнерства. К ним относятся следующие виды:
1. Мудараба - доверительное финансирование.
Суть этого механизма заключается в том, что одна сторона (вкладчик) предоставляет капитал, а другая (управляющий) инвестирует его в бизнес.
Прибыль между вкладчиком и управляющим распределяется в соответствии с оговоренной долей. В случае неудачи вкладчик полностью берет на себя убытки, а управляющий не получает от сделки ничего. Поэтому последний кровно заинтересован в успехе бизнеса. В свою очередь ему предоставлена полная свобода в выборе не запрещенных Исламом направлений вложения капитала.
Банк может выступать либо трастовым управляющим когда работает со средствами вкладчиков, либо клиентом, когда финансирует проект. В последнем случае часть дохода должна составить прибыль банка, а через него его вкладчиков, которые положили средства на банковский депозит для инвестиции по системе Мудараба.
Примечание. Вкладчики доверяют исламскому банку инвестировать свои средства в различные операции и проекты, экономическую целесообразность и выгоду которых банк может, естественно, более компетентно определить с помощью своего штата специалистов. Вознаграждение выплачивается банку и вкладчику, как было сказано, только лишь в случае успешного завершения проводимых операций. В договорном порядке между банком и вкладчиком признается возможность убытков по объективным, не зависящим от банка, обстоятельствам. Если банк не принимал участия в финансировании собственными средствами, то его капитал остается вне риска, не считая величины упущенной выгоды. Но вкладчик также имеет право на судебное расследование причин неудачи проекта. Если доказано, что проект потерпел фиаско в силу халатности банка, некомпетентности специалистов, плохого управления (менеджмента), грубых просчетов и ошибок, то банк несет полную материальную ответственность перед пострадавшей стороной.
2. Мушарака - товарищество, совместная реализация проекта силами банка и предпринимателя.
Все участники проекта выступают в роли партнеров по бизнесу. Прибыль и убытки делятся в зависимости от капиталовложений партнеров на основе договорных обязательств, где оговариваются все детали проекта: вид бизнеса, условия, сроки, льготы, ответственность, график распределения прибылей и убытков.
В договорном порядке стороны могут согласится на одинаковые капиталовложения, а, соответственно, на равные права и обязанности, одинаковую прибыль и убытки. В другом варианте партнеры вливают в проект различной величины инвестиции, в соответствии с которыми между ними распределяются прибыль и убытки.
3. Мурабаха - финансирование коммерческих (торговых) операций
Банк финансирует коммерческую операцию, получая с нее оговоренную в договоре прибыль. К примеру, банк приобретает от своего имени и за свой счет товар по заказу клиента. При этом банк принимает на себя весь риск торговой операции. В последующем банк перепродает товар клиенту по цене, которая включает в себя оговоренную в договоре наценку. Это наценка и становится доходом банка. В основном клиент возвращает с рассрочкой.
5. Иджар ва-иктина - соглашение, в соответствии с которым клиент получает право выкупить ранее взятые в аренду оборудование, сооружения производственного назначения и стать их полноправным собственником. Это становится возможным тогда, когда арендные платы достигают уровня, который соответствует ранее согласованной продажной цене объекта
6. Закат - обязательный налог
Банк создает Дом Заката для сбора заката, обязательного налога (2,5 %), взимаемого, в соответствии с Кораном, с имущества состоятельных мусульман. Закат направляется на обеспечение бедных, неимущих слоев мусульманского общества, обеспечение проектов улучшения быта и общественных работ. Однако в Дом Заката помимо обязательного налога поступают и добровольные пожертвования мусульман.
7. Кард-аль-Хасан - беспроцентная ссуда
Банк предоставляет лицу или организации беспроцентную ссуду, возвращаемую в оговоренный срок. Предприниматели, нуждающиеся в средствах, могут получить необходимую сумму из банковских фондов. Если лицо не в состоянии вернуть ссуду, то деньги безвозмездно предоставляются из фонда Заката. Банк может выделить беспроцентную ссуду правительству или организации для осуществления общественных проектов (строительство заводов, фабрик, дорог, жизненноважных объектов).
8.Байт-аль-Мал - государственное казначейство.
Одним из основных источников финансовых поступлений - налоги, взимаемые согласно исламскому законодательству. Байта-ль-Маль является фондом для удовлетворения общественных потребностей. Средства направляются также на социальную помощь вдовам, сиротам, больным, инвалидам, бедным слоям населения. За счет этого фонда могут быть также погашены задолженности того или иного заемщика, попавшего в затруднительное положение. Эта гарантия стимулирует кредиторов на выделение инвестиций конкретным лицам.
Итак, исламский банк предлагает своим клиентам три вида беспроцентных счетов:
1.Текущий счет. Аналогичен чековому и сберегательному в традиционных банках, естественно, исключая процентную ставку. Банку разрешено взимать плату за услуги клиентам по текущему обслуживанию привлеченных вкладов и депозитов. В случае роста инфляции в стране вкладчику выплачивается доход в качестве компенсации в виде номинального процента.
2. Инвестиционный счет. Вкладчик инвестирует средства в различные операции, осуществляемые банком, с которым он в договорном порядке делит прибыль и убытки, как было сказано выше.
3. Кредитный счет. Предоставляет краткосрочный или долгосрочный кредит нуждающимся предпринимателям, бедным слоям населения. Состоятельный мусульманин, исходя из религиозных побуждений, вкладывает свои средства (кратко- или долгосрочные депозиты) на кредитный счет банка, оказывая материальную поддержку своим братьям и сестрам по вере. Банк в свою очередь гарантирует вкладчику возврат его средств в соответствии с оговоренными сроками.
Кредитно-ссудная и операционная деятельность исламских банков, естественно, не ограничивается приведенными выше формами и механизмами. Хотя, скорее всего, они и составляют костяк исламской кредитно-финансовой системы, в рамках которой осуществляются и другие формы взаимодействия с клиентами, партнерами, контрагентами. Банки участвуют и в благотворительной деятельности, повышая экономическое и социальное развитие стран, где они осуществляют свою деятельность.
Главное отличие исламских финансов от мировой банковской модели - это отказ от ссудного процента.
HomoCosmicus, а по-моему, при искоренении ссудного процента, богатые станут беднее, а бедные побогаче, положение частично выровняется.
Друг, iOne, а возможен ли такой капитализм на практике? Согласен с Дмитрием, что нет. Хотя я тебя понимаю. Когда-то сам был либералом и демократом (об этом уже писал в других ветках). Из-за свойственного мне стремления к объективности (ничего хорошего, кстати, в обыденной жизни не приносит, кроме кучи лишних шишек на голову) лопатил горы литературы из разных лагерей. Понял, что мои патриотические воззрения с идеологией либерализма и демократии никак не совместимы. К тому же в литературе либерастов и демократов обнаружилась куча лжи, подтасовок, передёргиваний, но я всё ещё находился в плену ложных постулатов (неэффективности социализма, всемогущей руке рынка, тезиса о качестве продукции даваемом конкуренцией и т. д.). Одно время пытался совместить преимущества социализма и капитализма, пытался выстроить умозрительную модель симбиоза двух систем, одно время даже дошёл (после короткого знакомства со взглядами монархистов) до (!) идеи социалистической монархии (есть же конституционная )... Потом прочёл "Потерянный Разум" С. Кара-Мурзы, всё стало на свои места и я прекратил заниматься глупостями. Не пытайся совместить несовместимое - химеры водятся только в древнегреческих мифах, а не в жизни. В реальности из этого получится нежизнеспособный ублюдок, который здохнет после непродолжительной агонии, вследствии невозможности выполнять организмом даже простейшие функции (дыхание, кровообращение, метаболизм и т. д.). Имхо, совместить капитализм и социализм не удастся.
Имхо, совместить капитализм и социализм не удастся.
Это условные понятия - капитализм и социализм! Четких критериев отличия одного от другого, по моему мнению, нет. Примеры - Китай, Вьетнам, бывшая Югославия, Швеция, Дания, Афганистан периода 80-х гг., исламские страны, где запрещен ссудный процент... Что в этих странах - капитализм или социализм?
Да, собственно говоря, я уже знаком с этой статьёй (то ли сам натыкался на просторах рунета, то ли на форуме кто-то ссылку уже давал, не важно). Необходимо определится, что мы будем строить капитализм или социализм? А различие между ними чёткое, не знаю почему ты его не видишь. Социализм исключает эксплуатацию человека человеком - из этого следует всё остальное. Что касается некоторых элементов рынка в экономике - я вовсе не против, особенно в переходный период (а он потребуется). Ролики подобные этому тоже уже видел, но за ссылку огромное спасибо, очень интересно, да и комменты читал не без любопытства. На начальном этапе, на мой взгляд, должно быть нечто вроде расширеного НЭПа, эдакий НЭП+ в современной интерпритации. Сколько будет длится этот период (может 5 лет, а может и все 50), точно ограничивать не следует - экономика и время покажут. Ленин ведь тоже не оговаривал чёткие сроки. Но переход к социализму, с моей точки зрения, всё равно неизбежен. Конечным этапом развития, труднодостижимым идеалом (уже после социализма, в далёком будущем), для меня является коммунистическое общество Ефремова (см. "Туманность Андромеды", "Час Быка"). Это, так скажем, ориентир, маяк, чтобы не сбится с пути и не свернуть, куда не надо. Вот таким я вижу развитие нового СССР. Я, в принципе, нахожу твои идеи разумными и заслуживающими самого пристального внимания, но только для начального, переходного периода. Повторюсь, его сроки не должны быть строго очерчены - здесь надо руководствоваться необходимостью и здравым смыслом. За это время можно и подумать о дальнейшем социально-политическом и экономическом устройстве.
Немного не так. Не в том дело, что капитализм перейдет в какое-то иное состояние, а в том, что он разрушится. А уж что на его месте образуется или будет образовано... зависит уже не от ссудного процента.
В исламских государствах он уже есть, читай выше
И в исламских государствах также есть ссудный процент. Он есть везде, где существует банковская система капиталистического толка. Более того, он может быть и в отсутствии любой банковской системы. Что есть инвестиции под долю дохода или фиксированный процент как не то-же самое ростовщичество? Оно может быть замаскировано всевозможными способами, но тем не менее остается таковым. Даже вложение части прибыли от своего предприятия в его же развитие есть тоже самое ростовщичество, с переложением ссудного процента на плечи эксплуатируемых работников. Если же мы говорим о ростовщичестве только в его явном виде, то не лукавим ли мы сами с собой?
Это условные понятия - капитализм и социализм! Четких критериев отличия одного от другого, по моему мнению, нет.
Есть. Критерий - отсутствие эксплуатации человека человеком. А дальше - хоть горшком назови. Даже "знаменитый" народный капитализм Кювейта - тоже капитализм. Правда есть одно "но", о котором говорит наш товарищ HomoCosmicus - есть период построения социализма, на котором возможно, да и наверняка будет использовано, совмещение социалистического и капиталистического способов производства. Но это еще не социализм.
Конечным этапом развития, труднодостижимым идеалом (уже после социализма, в далёком будущем), для меня является коммунистическое общество Ефремова
Ну, это фантастика в хорошем смысле этого слова. Такого нам увидеть не суждено.
Когда одним прибавочная стоимость, тогда другим с крутых яиц бульон.
Что есть инвестиции под долю дохода или фиксированный процент как не то-же самое ростовщичество? Оно может быть замаскировано всевозможными способами, но тем не менее остается таковым.
Ну, все-таки ростовщичество - это предоставление денег в долг под проценты (в рост). А инвестиции - это долгосрочные вложения капитала с целью получения дохода. То есть, ростовщичество=инвестиции в единственном случае - когда деньги даются в долг под проценты. Во всех остальных случаях инвестиции - это инвестиции все-таки.
Ну, все-таки ростовщичество - это предоставление денег в долг под проценты (в рост). А инвестиции - это долгосрочные вложения капитала с целью получения дохода.
Ну, во первых, понятие долгосрочности - неконкретное. Нынешние "инвесторы" стремятся получить прибыль максимум в течении года, в противных случаях обычно отказываются от вложений. Потом - и в первом и во втором случаях имеем одно и тоже: передача денежных средств другому лицу (организации) с целью получения прибыли (здесь уместна будет именно такая формулировка, а не доход). Прибыль может носить фиксированный процентный характер от доли вложенного капитала (облигации, векселя и им подобные бумаги, применяемые при инвестировании) или в виде доли от будущих доходов (акционирование). В последнем случае инвестор хотя и несет бОльшие риски, но и прибыль получается совсем другая. И там и там мы видим только одно: вложенные деньги приносят прибыль. Так где разница? В объектах вложения - не убедительно. В сроках? Сроки могут быть любыми - как короткими при инвестировании, так и длинными при кредитовании. Так где она, эта разница?
Когда одним прибавочная стоимость, тогда другим с крутых яиц бульон.
Дмитрий С, именно: в объектах инвестиций. При ростовщичестве деньги вкладываются в деньги и прибыль получается из денег, а при инвестициях - деньги вкладываются в реальный сектор экономики (производство, науку) и, соответственно, прибыль - оттуда же.
Кроме этого, прибыль при ростовщичестве обеспечена в гораздо большей степени, чем при инвестировании, то есть ссуду тебе по любому должны вернуть с процентами, а вот объект инвестирования может, например, обанкротиться или просто показывать перманентную убыточность, и никакой прибыли не будет.
Конечно, паразитировать можно и занимаясь ростовщичеством, и занимаясь инвестированием, но, поскольку риски остаться без прибыли при инвестировании больше, то и паразитировать на этом можно меньше. И главное: инвестирование способствует прямому развитию реального сектора (производства, научного прогресса) в отличие от ростовщичества.
Предлагаю вашему вниманию один из самых, по-моему, действенных механизмов по оздоровлению экономики и, соответственно, общества.
___________________________
...перейдем к изложению концепции Сильвио Гезелля. В основе теории Freigeld лежит представление о том, что хорошие деньги должны быть «инструментом обмена и больше ничем». По мнению Гезелля, традиционные формы денег предельно неэффективны, так как «исчезают из обращения всякий раз, как возникает повышенная в них потребность, и затапливают рынок в моменты, когда их количество и без того избыточно». Подобные формы денег «могут служить лишь инструментом мошенничества и ростовщичества и не должны признаваться годными к употреблению, сколь бы привлекательными ни казались их физические качества».
У Маркса «зло» — в прибавочной стоимости, а восстановление справедливости предполагает изъятие этой стоимости у одного класса в пользу другого. У Гезелля «зло» — в кредитной природе денег, а восстановление справедливости предполагает ликвидацию этой кредитной природы. Только вдумайтесь в отличие: вместо насилия над людьми — насилие над абстракцией!
...
Можно предположить, что отличие свободных денег от традиционных в том, что на них не начисляются проценты. Куда там! Сильвио Гезелль выдвинул революционную для нового времени идею: недостаточно лишить деньги способности приносить прибыль за счет процентов, их необходимо обложить процентами! Иными словами, за пользование деньгами должна взиматься плата: «Только деньги, которые устаревают, подобно газетам, гниют, как картофель, ржавеют, как железо, и улетучиваются, как эфир, способны стать достойным инструментом для обмена картофеля, газет, железа и эфира. Поскольку только такие деньги покупатели и продавцы не станут предпочитать самому товару. И тогда мы станем расставаться с товарами ради денег лишь потому, что деньги нам нужны в качестве средства обмена, а не потому, что мы ожидаем преимуществ от обладания самими деньгами».
...
Вслед за Ирвингом Фишером теорию Гезелля признали прочие академисты, в том числе и британский авторитет авторитетов Джон Мейнард Кейнс. В середине 30-х Freigeld успешно вводились в Австрии, Швейцарии, Германии и — практически повсеместно — в Соединенных Штатах Америки. Казалось, делу Сильвио Гезелля обеспечено звездное будущее, однако очень быстро и его имя, и его теория оказались начисто вычеркнутыми из общественного сознания. Почему?
У всех попыток реализовать на практике теорию свободных денег в 30-е годы была общая судьба: в кратчайшие сроки (максимум — один год, а обычно — уже через два-три месяца) они демонстрировали феноменальные результаты по преодолению самых мрачных проявлений экономической депрессии — устраняли безработицу, радикально повышали сбор налогов, возрождали муниципальную активность, вызывали расцвет местной торговли и — главное! — ликвидировали дефицит живых денег, загнанных дефляцией в кубышки банковских сейфов.
За триумфом, однако, быстро наступало похмелье: стоило вести о чудо-деньгах распространиться по округе, как появлялось массовое желание соседних муниципалитетов и общин присоединиться к эксперименту. Следом вмешивался национальный Центробанк, под тем или иным предлогом (как правило, предъявлялось обвинение в нарушении монополии на эмиссию и оборот денежных средств) закрывавший проект. В частности, подобный сценарий был разыгран в Германии (эксперимент w.а.ra в Шваненкирхен) и Австрии (свободные деньги в альпийском городке Вёргль). Что касается Соединенных Штатов, то тысячи экспериментов по введению свободных денег от океана до океана благополучно задушил «Новый договор», подписанный с нацией в одностороннем порядке масоном 32-го градуса Ф. Д. Рузвельтом.
...
Модель функционирования свободных денег, описанная Ирвингом Фишером, была буквально дословно реализована уже в самых первых опытах применения концепции Гезелля на практике. Сначала в Германии — владелец угольной шахты Макс Хебекер возродил из пепла баварский поселок Шваненкирхен, чье население (500 человек) последние два года существовало впроголодь на государственные пособия по безработице: «Уже через несколько месяцев после возобновления работы шахты Шваненкирхен было не узнать — рабочие и владельцы торговых лавок полностью погасили все свои задолженности, а новый дух свободы и жизни буквально витал над городом. Новость о процветании поселка в самый разгар экономической депрессии, поразившей Германию, мгновенно распространилась по округе. Репортеры со всей страны писали о «чуде Шваненкирхена», и даже в Соединенных Штатах можно было прочитать об эксперименте в финансовых разделах всех крупных газет».
Через год немецкий опыт был триумфально повторен мэром австрийского города Вёргель Микаэлем Унтергуггенбергером. После введения в оборот свободных денег, созданных по типу марочных сертификатов11, город, задолженность которого по налогам за пять лет возросла с 21 тысячи шиллингов до 118 тысяч, приступил к погашению уже в первый месяц (4 542 шиллинга). В следующие полгода эмиссия «свободных шиллингов», эквивалентная 32 тысячам обыкновенных шиллингов, обеспечила проведение общественных работ на сумму в 100 тысяч шиллингов: было заасфальтировано 7 улиц, улучшено 12 дорог, расширена канализация на два новых квартала, создан новый парк, построен мост и предоставлены новые рабочие места 50 безработным.
1 января 1933 года в Вёргеле приступили к строительству нового горнолыжного курорта и водохранилища для пожарной службы. Соседний город с населением в 20 тысяч жителей в спешном порядке приступил к подготовке эмиссии собственных свободных денег. Когда опытом Вёргеля заинтересовалось 300 общин страны, Национальный банк Австрии, почувствовав угрозу своей монополии, запретил печатание свободных местных денег.
Поскольку существует множество систем, альтернативных необеспеченным и кредитным деньгам, а значит, теоретически есть повод избежать катастрофы, все гадают, каким способом эту катастрофу можно предотвратить — мирным или насильственным. Романтики-экологи вроде Маргрит Кеннеди, чья книга «Деньги без процентов и инфляции» стала библией сторонников теории свободных денег Сильвио Гезелля в России, ратует за мирный переход и терпеливое убеждение финансовой элиты в необходимости добровольно отказаться от главной кормушки — кредитных денег. Трудно не то что согласиться, но даже представить себе меру ботанического идеализма, потребную для воспитания в себе веры в саму возможность подобного развития событий.
В равной мере нереальным представляется и насильственное разрешение ситуации, ведь аппарат подавления, экипированный современными технологиями и находящийся на службе «старых денег», настолько превосходит шансы любой оппозиции, что исключает даже намек на осмысленное вооруженное противостояние. Не говоря уж о том, что эффективная система тотального промывания мозгов через СМИ никогда не допустит зарождения «неправильных мыслей» в количестве, достаточном для массовой конфронтации.
Таким образом, нравится это или нет, но наиболее вероятное развитие событий представляется в образе клюющего жареного петуха — той самой финансовой катастрофы, которой, похоже, не избежать. В подобных обстоятельствах велик соблазн предположить, что рассказ об альтернативных денежных системах — не более чем праздное знание, лишенное практической подоплеки.
Дмитрий С, а вот нашел там же абзац касательно наших с тобой рассуждений:
Под занавес следует развеять недоразумение, которое непременно возникает при знакомстве с теорией Гезелля. Функция демерреджа не позволяет использовать свободные деньги для накопления. Но если деньги нельзя положить на счет и получать по ним проценты, каким образом члены общества, лишенные возможности заниматься производительным трудом (например, пожилые люди), могут улучшить свое материальное состояние? Неужели новая теория отрицает инвестиции в принципе? Вопрос этот, однако, не более чем инерция мышления: Сильвио Гезелль рекомендовал инвестировать не в средства обмена товаров и услуг (деньги), а в инструменты, специально для инвестиций созданные, — ценные бумаги компаний и долговые обязательства (облигации)!
Ну вот! А я о чем? Именно: устранение кредитной сущности денег (теперь знаю, как это называется ), невозможность денег служить источником дохода - путь к социализму и справедливости. То есть, это конечно, не социализм, но его околица.
Когда одним прибавочная стоимость, тогда другим с крутых яиц бульон.
Цепь для раба у современных рабовладельцев-деньги,а разделение труда-их бичик.Так что ничего не изменится,если Вы уберете проценты. Сами деньги -в них все дело.Пока они существуют между людьми будут противоестественные денежные отношения а не человеческие.Люди будут зарабатывать(что глупо),а не трудиться в свое удовольствие-творить(что естественно для человека).Пока люди зарабатывают ни о какой свободе вообще речи быть не может.Работать должны рабы(капитализм)или роботы-машины(более продвинутое общество)
Министр промышленности ЮАР: Приватизацию мы сворачиваем
08.09.2010
России стоит присмотреться к южноафриканскому опыту, где взяли курс на поднятие промышленного производства
Пока в российских правящих кругах продолжают фанатично верить, что свет в окошке может исходить лишь с Запада, в мире развиваются совсем иные тенденции. Все более мощной политической и экономической силой становятся страны, которые еще недавно с элементом презрения относили к «третьему миру». Среди них Южная Африка, где в состав правительства входят коммунисты и где сейчас начинают осуществлять политику индустриализации.
О сути ее нам рассказывает министр торговли и промышленности ЮАР, член ЦК Южноафриканской коммунистической партии Роб Дэвис.
«СП»: - Товарищ Дэвис! Почему возникла потребность в новой индустриальной политике?
- Нас подтолкнул к пересмотру курса недавний (еще далеко не закончившийся) экономический кризис. Мы внимательно смотрели, какие страны наиболее успешно справятся с ним. К числу этих стран относятся, прежде всего, Китай, Индия и Бразилия. Изучая их опыт, мы поняли, что в основе их быстрого восстановления лежит политика развития национальной промышленности.
Мы же в течение многих лет двигались в обратном направлении. Международные финансовые институты убеждали нас в том, что нет никакой необходимости инвестировать в промышленность, что у нас излишек мощностей, например, в той же энергетике. Как результат, мы пришли к энергетическому кризису.
Мы проанализировали, какие отрасли экономики развивались особенно быстро до начала кризиса, и обнаружили, что «потребляющие» отрасли – банковский сектор, розничная торговля – росли в 1994-2008 гг. в среднем на 7,7% в год, тогда как темпы роста горнодобывающей и обрабатывающей промышленности составляли лишь 2,9%. Это не позволяло нам даже в самые успешные годы опустить планку безработицы ниже 22,8%.
Таким образом, бурный рост имел в своей основе не производство, а сферу услуг, финансовые операции, импорт товаров, которые мы были вполне способны производить сами. Все это опиралось на краткосрочный финансовый капитал, который привлекали к нам высокие процентные ставки. Это и вогнало нас в кризис. А ведь еще недавно, в 80-х годах мы имели развитый реальный сектор, производивший, в частности, оборудование для железных дорог, для тепловых электростанций. Теперь его нужно восстанавливать.
Мы поняли также, что без подъема промышленности невозможно устранить безработицу – одну из наиболее тяжелых социальных проблем нашей страны. Ведь если к 2008 году нам удалось снизить ее до 22,8%, то в ходе кризиса мы потеряли 900 тысяч рабочих мест и безработица возросла до 25%. Так что индустриализация стала просто жизненно важной для Южной Африки. Только на основе новой промышленной политики мы сможем решить задачу создания к 2020 году 2,5 миллиона новых рабочих мест.
В этих целях правительство ЮАР делает акцент на взаимодействии с производительным, а не со спекулятивным капиталом. И мы получаем полную поддержку промышленного капитала, который оказался оттертым на вторые роли банковским сектором, занимающимся играми с ценными бумагами. Так что речь идет не просто о росте, а о качественно ином экономическом росте, основанном не на потреблении, как раньше, а на расширении производства, прежде всего, промышленного производства, на увеличении экспорта и снижении импорта.
«СП»: – Как в общих чертах выглядит план подъема промышленности?
- В основе новой экономической политики лежит трехлетний План действий в области индустриализации, осуществляемый с этого года. Каждые полгода правительство будет рассматривать ход его выполнения и при необходимости вносить коррективы.
В этом плане выделены пять основных, «прорывных» направлений. Во-первых, это политика в области государственных заказов. Во-вторых, финансирование промышленности. В-третьих, стратегический подход к тарифам. В-четвертых, энергичные действия антимонопольных служб, дабы прекратить ценовые сговоры между крупными компаниями. В-пятых, политика в области стандартов и качества продукции.
«СП»: - Нельзя ли рассказать более подробно о сути «прорывных» направлений плана индустриализации?
- Первый элемент – изменения в системе госзаказов. Мы взяли курс на развитие современной инфраструктуры (энергетики, шоссейных и железных дорог, аэропортов и морских портов), чтобы создать условия для развития экономики. Но мы намерены делать это на иных, нежели раньше, принципах.
Например, одна из главных проблем сейчас – нехватка энергетических мощностей. Необходимо строить электростанции. Но мы не хотим больше просто импортировать оборудование. Теперь мы готовим контракты из нескольких фаз. И на каждой из этих фаз фирмы, получившие контракты, должны обеспечить все возрастающую долю оборудования, произведенного южноафриканской промышленностью.
Мы приглашаем всех, в том числе и российские компании, для участия в развитии тепловой и атомной энергетики. Но мы приглашаем, прежде всего, тех, кто способен строить у нас предприятия, производящие оборудование для этих станций. Не просто привезти это оборудование из-за границы, а делать его внутри Южной Африки. Это позволит, что особенно важно, создавать новые рабочие места.
Если взять горнодобывающую промышленность, то природные богатства Южной Африки общеизвестны и потребность в наших минеральных ресурсах растет. Но мы не намерены больше ограничиваться извлечением наших ресурсов из земли и их продажей (без переработки). Например, мы больше не собираемся продавать титан в виде сырья. У нас большие запасы железной руды. Но большая часть её добычи вывозится за рубеж. Внутри страны используется в лучшем случае 25% добываемой руды. Сейчас мы нацелены на развитие сталелитейной промышленности.
Так что в случае предоставления иностранным компаниям лицензий на разработку наших полезных ископаемых, мы будем настаивать на том, чтобы они позаботились о создании мощностей по их переработке.
Конечно, не всем это нравится. Например, у нас сейчас идет упорная борьба с Евросоюзом. Мы хотели бы заключить с ЕС договор о торговом сотрудничестве. Но они добиваются от нас отказа от введения дополнительных тарифов на экспорт сырья. А мы настаиваем на том, что все наши природные ресурсы должны поставляться на экспорт в переработанном виде, что сильно повышает цену на них.
Что касается второго «прорывного» элемента плана индустриализации, то речь идет о льготном финансировании промышленных проектов и о преодолении тенденции, когда банки стремились финансировать, прежде всего, потребление, а не производство. Мы должны создать льготные условия кредитования тех, кто развивает промышленность. При этом мы не будем брать деньги из госбюджета, а хотим применить систему, которая уже опробована в Бразилии. Речь идет о специальных налогах на цели индустриализации и ликвидации безработицы.
Теперь о тарифах. Это должна быть стратегическая тарифная политика. Она не означает, что тарифы должны быть высокими. Но мы должны тщательно изучать, какие отрасли требуют особого внимания государства. Если они нуждаются в защите, мы поднимаем тарифы. Если это достаточно развитая отрасль, мы снижаем тарифы, чтобы снизить цены. Одновременно мы должны вести жесткую борьбу с контрабандой, которая подрывает нашу промышленность.
Еще одним из ключевых является вопрос о стандартах, то есть о качестве продукции. Здесь мы преследуем две цели: вывести качество южноафриканских товаров на мировой уровень и, одновременно, преградить путь в Южную Африку иностранным товарам низкого качества, товарам, вредным для здоровья.
«СП»: - Это, скажем так, программа создания условий для индустриализации. А какие конкретные отрасли получат первоочередное внимание правительства ЮАР?
- Мы определили три блока отраслей. Прежде всего, это сталелитейная промышленность, металлообработка и машиностроение. Например, мы начали развивать свою автомобильную промышленность. Мы будем отходить от чисто сборочного цикла и производить все больше частей автомобиля внутри Южной Африки, производить больше собственных грузовиков и автобусов. Все это позволяет создавать рабочие места.
Затем это «зеленая промышленность», то есть энергосбережение, использование ветровой и солнечной энергии. Мы создали свой, южноафриканский автомобиль на солнечной энергии, называемый «Джоуль». Здесь же, в первом блоке, агроиндустрия. Мы по-прежнему испытываем нехватку продовольствия и должны энергично развивать эту сферу.
Во втором блоке - химическая, особенно фармацевтическая, промышленность, а также лесная, мебельная, бумажная, текстильная и обувная отрасли.
В третьем блоке более сложные и долгосрочные программы в аэрокосмической и ядерной областях, в частности, производство ядерного топлива для наших АЭС.
«СП»: - Продолжается ли курс на приватизацию?
- Нет. Этот курс уже в прошлом. Есть попытки подтолкнуть нас к полной приватизации компаний со смешанным государственным и частным участием. Но мы не склонны идти по этому пути.
Что особенно важно, мы тесно увязываем макро- и микроэкономические аспекты экономики. Мы внимательно следим за колебаниями курсов нашей национальной валюты и курсов мировых валют. Таким образом, мы намерены создать благоприятные условия для экспорта нашей продукции в западные страны.
Одновременно мы ведем диалог со странами БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай). Особенно с Бразилией и Индией. Мы говорим им, что надо устранить препятствия для торговли между нами. Конечно, каждое правительство защищает свою промышленность. Но не можем ли мы договориться о более благожелательном отношении друг к другу, посмотреть конкретно, направлены ли таможенные ограничения против конкуренции с нашей, южноафриканской, стороны или с чьей-либо другой. Если речь идет о нас, то мы просим в духе сотрудничества учитывать наши интересы. Мы должны не конкурировать, а действовать в режиме взаимодополнения, взаимовыгодности. То есть нужны торговые договоры иного качества, более равноправные, более открытые, более честные. Не те, которые нам навязывают с ножом к горлу крупные капиталистические страны.
Нужно постепенно создавать новое мышление на этот счет. Мы терпеливо занимаемся этим и кое-что получается, особенно в наших отношениях с Бразилией и Индией.
Из досье «СП»
Роб Дэвис в политическую деятельность включился в период «затишья» между запретом АНК( Африканский национальный конгресс) в 1961 году и подъемом профсоюзного движения в начале 70-х. Участвовал в деятельности прогрессивного студенческого союза. В 1971 году был исключен из университета и покинул Южную Африку. Преподавал в Университете имени Эдуардо Мотланте в Мозамбике. Работая в этой стране, вступил в АНК и в Южноафриканскую компартию. Приходилось заниматься и разведывательной работой в интересах АНК.
После победы АНК на исторических выборах в апреле 1994 года стал членом парламента и многие годы возглавлял комитет по торговле и промышленности. Затем работал заместителем министра торговли и промышленности. После парламентских выборов два года назад стал министром.
Джордж Сорос возглавил мировой рейтинг спекулянтов
13.09.2010
Джордж Сорос стал самым эффективным спекулянтом мира. Его хедж-фонд Quantum с момента создания заработал больше, чем корпорация Apple. Financial Times составила рейтинг самых успешных и самых закрытых финансистов мира. Top-10 хедж-фондов заработали своим инвесторам больше $150 млрд.
Транснациональные хеджевые фонды заработали для своих инвесторов сотни миллиардов долларов. Financial Times составила рейтинг ведущих финансовых спекулянтов мира, посчитав доходы, которые управляющие обеспечили своим инвесторам. Расчетный срок – с даты основания фонда до осени 2010 года.
Особый юридический статус хедж-фондов позволяет им придерживаться агрессивной инвестиционной стратегии, участвовать в рискованных спекуляциях и оказывать большое влияние на рынки. Другие инвестиционные компании имеют меньше инструментов.
В итоге рискованные спекуляции оказались выгоднее реального бизнеса — как в сфере производства, так и в сфере услуг. Самым результативным спекулянтом мира стал 80летний Джордж Сорос. Его хедж-фонд Quantum с момента создания в 1973 году заработал для своих инвесторов $32 млрд – почти по $900 млн за год. В фонде работают 300 управляющих. Доходы инвестбутика Сороса превысили заработки концернов Alcoa (один из крупнейших производителей алюминия) и Apple. В компании Стива Джобса, для сравнения, работают больше 34 тыс. человек.
Следующий в рейтинге эффективных спекулянтов – Джон Полсон из Paulson&Co. С 1994 года он заработал для своих инвесторов $33 млрд. Хедж-фонд Bridgewater Pure Alpha существует с 1975 года. За это время его управляющий Рэй Далио увеличил благосостояние своих инвесторов на $13,3 млрд. Фонд Caxton Global под руководством Брюса Ковнера с 1983 года принес $12,8 млрд. Под управлением Caxton – относительно небольшая сумма – около $6 млрд. Фонд Baupost Сета Клармана с 1983 года заработал $12,5 млрд. Cуществующий с 2003 года хедж-фонд Brewan Howard подошел к 2010 году с таким же результатом — $12,5 млрд. Фондом руководит Алан Говард.
Appaloosa Management Дэвида Теппера с 1993 года заработала $12,4 млрд. Луис Бэкон из Moore Capital Management Partners обеспечила инвесторам $11,5 млрд с 1990 года. Фонд Стивена Коэна SAC существует с 1992 года и заработал $10,9 млрд. А существующий с 1988 года хедж-фонд ESL Эдди Ламперта замыкает ltcznку с показателем $9,5 млрд.
Рик Софер из Edmond de Rothschild Group говорит, что в индустрии хедж-фондов работает около 7 тыс. человек по всему миру. «Среди них есть люди – великие менеджеры, которые приносят тонны денег. Среди остальных 7 тысяч – одно расстройство», — скептичен он. Edmond de Rothschild Group инвестирует средства через хедж-фонды с 1969 года.
Глядя на ежедневные заголовки пресс-релизов Белого Дома, может показаться, что в стране происходят бурные преобразования: инициативы следуют одна за другой и назревшие проблемы атакуют с неожиданных углов. Преимущество Америки в том, что здесь обо всем говорят открыто. На фоне такого кипения и не заметишь, что в реальной жизни происходит довольно мало позитивных перемен, а больные вопросы не решаются десятилетиями. Одна из самых болезненных проблем – разрегулированная и дисфункциональная финансовая и банковская индустрия, доведшая до кризиса мировую экономику, и не желающая меняться.
Казалось бы, все просто. Деньги тоже товар, необходимый для развития экономики. Банк – это магазин, который торгует деньгами. В действительности, банковская и финансовая индустрия подчинила себе все другие отрасли жизни. С 1980-х годов делание денег стало главным. Производство товаров и сервисов рассматривается в современной американской экономической модели, как побочный продукт делания денег. Такое впечатление, что США – это не государство, имеющее финансовую индустрию, а финансовая индустрия, которая имеет свое государство. Как это работает? Благодаря финансовому лобби в Конгрессе.
"Невозможно поверить, чтобы через год после мирового финансового кризиса, не только его главные виновники не понесли наказания, но и вся система осталась нетронутой" - говорил политический писатель Рон Саскинд, автор книги "Слишком большие, чтобы упасть". На церемонии в магазине Барнес&Нобль он подписывал свою книгу, содержащую много критики, но все же, апологетическую по отношению к нынешней администрации, и особенно, министру финансов Тимоти Гейтнеру.
Нельзя сказать, что администрация Обамы ничего не делала. Гейтнер опубликовал новые правила и руководства для банковской индустрии: использование собственного и заемного капитала для получения прибыли, регулирование теневого финансового рынка, всяческих экзотических финансовых бумаг и обязательств. Главный экономист администрации Обамы Ларри Саммерс даже заявил "Мы не можем позволить себе экономику, которая столь часто и так сильно прогорает". Однако ничего не изменилось. И в этом заслуга финансового лобби. После того, как американская финансовая индустрия чуть не довела до экономической катастрофы весь мир, она имеет, по словам председателя сенатской финансовой комиссии сенатора Криса Додда: "самое мощное лобби в Вашингтоне, и они откровенно владеют этим титулом"…
Рост мощи финансового лобби начался с президентства Рональда Рейгана. Именно тогда наступила эра ослабления контроля над финансовой индустрией. Парадоксально, но с каждым финансовым кризисом, влияние финансового лобби все больше возрастало. Коллапс Continental Illinois National Bank & Trust 1984 г. (тогда понадобилось сто миллиардов долларов государственной дотации для спасения американской финансовой индустрии); Мексиканский кризис 1994 г.; Азиатский кризис 1997 г.; развал Long-Term Capital Management в 1998 г., поставивший всю мировую финансовую систему на грань кризиса... Последний в списке – крах крупнейшего в мире хедж-фонда был как бы репетицией мирового кризиса 2008 года.
Хедж-фонд обращает мало внимания на биржевые спекуляции. Там отлично понимают, что рынок кредитов и долговых обязательств куда крупней и доходней, чем рынок простых акций, основанных на реальной стоимости товаров и услуг. Рынок долговых обязательств открывает огромные возможности для создания хитроумных математических моделей и получения фантастических прибылей. Скажем, сложные проценты по долгам можно подсчитывать раз в год, раз в месяц, а то и ежеминутно. Чем чаще подсчитывать, тем больше получится в итоге. Однако, только умной математики недостаточно. Нужeн леверадж, или, по-простому, плечо. Нужно оперировать деньгами, значительно превышающими имеющиеся средства. Это значит, одалживать чужие деньги. Причем, очень много денег. Если дела идут хорошо, то можно получать огромные барыши. Если же дела пойдут плохо, то убытки от такой торговли куда выше, чем в случае, когда оперируют реальными деньгами.
Именно это в итоге и произошло с Long-Term Capital Management (LTCM). Но в этом случае власти пошли на невозможный в системе классического капитализма шаг. Нью-йоркский Федеральный Резерв устроил в последнюю минуту выкуп сомнительных финансистов. Федеральный Резерв убедил крупнейшие фирмы Уолл-Стрит принять участие в спасении, поскольку "LTCM слишком велик, чтобы пасть". Сделку подписали тогдашний всемогущий руководитель Федерального Резерва Алан Гринспэн и финансовый министр в кабинете Билла Клинтона Роберт Рубин. Сделку поддержали законодатели из двух партий.
LTCM стоило всего несколько миллиардов долларов. Однако никто не захотел обратить внимания на то, что крах сравнительно небольшой фирмы мог поставить на грань краха мировую финансовую систему. Никто не спросил - что случится, если прогорит финансовое учреждение крупнее в 10, а то и 100 раз? Не спросили потому, что делами заправляют не законодатели и организации, призванные контролировать деятельность финансовой индустрии, а финансовое лобби этой индустрии.
Финансовое лобби представляет не только крупные банки. В американском обиходе, любящем сокращения, их принято называть FIRE - финансы, страхование (insurance) и недвижимость (real estate). Сюда входят и кредитные и банковские подразделения сетей супермаркетов и автомобильной индустрии, кредитные союзы, небольшие локальные банки, инвестиционные банки Уолл-Стрит, страховые компании, брокеры ипотечных ссуд, эмитенты кредитных карточек, инвестиционные фонды частного капитала (private equity funds), хедж-фонды, и многое другое.
"Лобби – это такой цветок, который расцветает лишь во тьме" - эта фраза принадлежит Стиву Розену, бывшему руководителю AIPAC, другого мощного лобби – произраильского. Она верна по отношению к любой лоббистской деятельности в США. Работа лобби никогда не делается руками лоббистов. Иногда это закон, принятый Конгрессом, иногда – исключения в налоговом законодательстве, включенные дружественными сенаторами в бюджет. Иногда - это правила Федерального Резерва. Иногда – бездействие государственных ведомств, обязанных надзирать за финансовой индустрией.
Лобби меньше всего хочет, чтобы деятельность индустрии ограничивали какими-то правилами. В различных комиссиях они распинались по поводу саморегулирования, высокой ответственности и морали. Все десятилетие, с1999 по 2009 гг. - финансовое лобби успешно блокировало любые попытки реформировать финансовую систему. Более того, лобби удалось разрушить остатки ограничений, созданных после финансового краха конца 1920-х годов, ввергнувшего Америку в Великую депрессию.
Через короткое время после краха LTCM Конгресс принял два закона – Акт о модернизации финансовых услуг (Financial Services Modernization Act, 1999) и Акт о модернизации срочных товарных сделок (Commodity Futures Modernization Act 2000). Первый закон, по сути, отменял Акт Гласс-Стигал 1933 года, строго разделявший сберегательные и инвестиционные банки. Сберегательные банки получали гарантии государства, однако не имели права рискованно играть с деньгами вкладчиков. Инвестиционные банки могли делать что угодно, но лишь со своими деньгами, и в случае провала, рассчитывали лишь на самих себя.
Где-то с 1970-х годов эта ситуация перестала устраивать Уолл-Стрит. Там хотели играть огромными деньгами, накопившимися в сберегательных хозяйствах и давать кредиты под дома и бизнесы. Финансовая индустрия лоббировала Конгресс, Федеральный Резерв и Государственную казну. Только в 1988 году они потратили на лоббирование 209 миллионов долларов. В конце концов, индустрия добились своего: получила возможность играть деньгам вкладчиков сберегательных банков. По сути, сберегательные банки сами стали гигантскими хейдж-фондами. Если LTCM было слишком большим, чтобы упасть - что говорить о Сити-банк, Чейс или Джи. Пи. Морган.
Казино "Уолл-Стрит"
Мир финансовых спекуляций, производных ценных бумаг -- деривативов, свопов, опционов и фьючерсов (срочных сделок) все больше усложнялся, и финансовая индустрия хотела застраховать себя от всяческих попыток государства ввести здесь четкие правила. Эту возможность им предоставил второй закон – "модернизация" срочных сделок. Закон снял ограничения на внебиржевые сделки, на создание спекулятивных брокерских контор, играющих с фондовыми ценностями, которыми они фактически не обладали. Уолл-Стрит стала превращаться в казино. Сейчас, когда большинство американцев потеряло в этих играх 20-40% своих пенсионных накоплений, "Уолл-стрит казино" стало именем нарицательным. Тогда же говорили о модернизации и либерализации, о вовлечении вкладчиков в национальное богатство, о свободном рынке, об обществе собственников.
"Свободнорыночные" законы были проведены при поддержке обеих партий. Инициаторами стали республиканские конгрессмены Грамм, Лич и Блили (Gramm, Leach, Bliley). Однако законы также горячо поддерживал всемогущий глава Федерального Резерва Алан Гринспэн и демократ-министр финансов Роберт Рубин, в прошлом старший менеджер в инвестиционном банке Гольдман-Сакс.
Позже Рубин со своего министерского кресла пересел в кресло высокопоставленного менеджера в Ситибанк. Благодаря закону, который он пробивал с большим энтузиазмом, Рубин заработал за прошедшие восемь лет 126 миллионов долларов.
Хедж-фонды не участвовали в лоббировании дерегуляции 1999-2000 гг., у них были другие задачи. Банкиры зарабатывают хорошие деньги. Однако, если миллиона долларов в год покажется мало, то они идут в хедж-фонды. Обычно, менеджер там получает 2% годовых от стоимости всего имущества, находящегося под их контролем - плюс 20% доходов от инвестиций. Удачливый менеджер может положить в карман десятки, а то и сотни миллионов долларов в год. Не считая изменчивой натуры рынка, только налоговая служба может угрожать их доходам. И хедж-фонды добились для себя элегантной и бессовестной минимизации налогов. Их доходы была объявлены не доходами, а приростом капитальной стоимости. То есть, они платят в казну лишь 15%, в то время, как подоходного налога они должны были бы платить 35%.
Трудно понять, как это им удалось, однако сенатор-демократ Чак (Карл) Шумер от Нью-Йорка смог добиться для нового сверхбогатого класса менеджеров такой поблажки. Шумер тогда заявил, что поддержит отмену льгот лишь в том случае, если увеличат налоги для рисковых фондов (venture capital) и инвестиционных кампаний по недвижимости. Тем самым он обеспечил сопротивление стольких групп интересов, что отмена экстраординарных льгот для хедж-фондов осталась нетронутой. За миллион долларов пожертвований Шумер добился многомиллиардных потерь для казны.
Во время подготовки этой статьи я связался с канцелярией Шумера. Там заявили, что сенатор независим от финансовой индустрии, и руководствуется исключительно интересами избирателя. В пример мне привели как раз его "борьбу" за справедливое налогообложение рисковых фондов и инвестиций по недвижимости.
Не удивительно, что Чак Шумер считается наиболее удачливым сборщиком пожертвований. Его крупнейшие доноры – финансовая индустрия, которая дает ему около 14 миллионов в год. Шумер собрал столько, что с 2005 по 2008 год полностью отказался от сбора денег для себя. Зато он собрал 284 миллиона доллара для Избирательного Комитета Демократической партии. Только в июне 2007 г., когда лоббирование льгот для хедж-фондов достигло своего пика, хежд-фонды передали в избирком демократов 800.000 долларов. На выборах 2008 г. республиканцы даже не стали выставлять против Шумера своего кандидата.
Однажды мне пришлось побеседовать с сенатором Шумером. Он весело шутил, рассказывая о своей еврейской маме, которая во время его первой предвыборной кампании ходила по знакомым и отговаривала их голосовать за Чака, чтобы тот одумался и стал приличным манхэттенским адвокатом, зарабатывающим семье на жизнь. Политика считалась в его семье непрестижным занятием, и Шумер отказывался о ней говорить.
Кредит, как известно, основа хозяйства либеральной экономики. В одном из крупнейших банков у меня была кредитная линия на 20.000 долларов. Я не люблю жить в кредит, и, в связи с этим, использовал из этой суммы всего две-три тысячи. Как ответственный и надежный клиент я получил на свой кредит учетную ставку – около 12% годовых, что по американским меркам очень хорошо. В один прекрасный день пришло известие, что мою кредитную линию произвольно снизили до 5.000, результатом чего оказалось, что я использовал 60% своего кредита. Моя надежность в глазах банка снизилась, и мне назначили 36% годовых. Жена моего друга отвечает в этом банке за кредиты. Она просто объяснила мне, что времена тяжелые, барыши падают, а банк должен зарабатывать деньги. Я не хотел платить такие проценты, выплатил свой кредит. Однако закрыть эту карточку было невозможно, поскольку тогда пострадала бы моя кредитная история, составляемая якобы независимыми экспертами.
Кредитная история сопровождает любого американца и определяет его надежность в глазах банков и других кредитных учреждений. В последнее время работодатели стали требовать данные о кредитной истории у своих сотрудников. Этим роль оценщиков кредитоспособности не исчерпывается. По закону они обязаны проводить оценку рейтинга всех ценных бумаг. Финансовые учреждения, считающиеся солидными, обязаны руководствоваться этими рейтингами в своей инвестиционной деятельности. Пенсионные и доверительные фонды смогли играть рисковыми деривативами потому, что они имели высший рейтинг ААА.
"Мафия не берет таких процентов"
За последние 16 лет в США возникла многомиллиардная индустрия, зарабатывающая деньги на овердрафте. Речь идет не о коммерческих банковских процентах, а о различных пенях и штрафах, которые банки могут возлагать по своему усмотрению. Рентабельность обычных банковских операций падала, и банки стали прибегать к различным манипуляциям, чтобы вовлечь клиента в овердрафт, а затем взимали с него штрафы по хитроумным алгоритмам. В ход шло все, от задержки счетов из банка до предоставления заманчивых сервисов, по предоставлению овердрафта. Скажем, деньги на карточке заканчивались, а клиент не зная об этом, шел выпить чашку кофе. Карточка срабатывала, и за 10-15 долларов потраченных в кафе, клиент платил 35 долларов за услугу овердрафта, да еще проценты на овердрафт, которые покрывались за пять дней. В итоге банк зарабатывал два-три доллара на каждом долларе, т.е. в годовом исчислении 10.000%.
Мафия не берет таких процентов - заметил кто-то из обозревателей. В общем, по стране на подобных формах ростовщических манипуляций на овердрафтах делается свыше 40 миллиардов долларов в год. Да еще различными манипуляциями банки сами вовлекали клиентов в перерасход.
Как получилось, что банки могли обойти определенные в законе максимальные проценты на ссуды? А очень просто. В 2004 году под давлением финансового лобби Федеральный резерв принял правила о том, что штрафы на овердрафт не являются ссудами.
1968 году, в либеральную пору Великого общества Линдона Джонсона Конгресс принял Акт "Истина в займах" (Truth in Lending Act). Финансовая индустрия не любила этот закон. Там были некоторые ограничения, предусматривалась защита потребителя в случае кражи кредитной карты. Однако там впервые был введен принцип - банки должны сами себя регулировать. В моде была "теория пирога". Теория эта утверждала, что нечего заботиться о борьбе за справедливый раздел пирога, потому, что это мешает увеличению самого пирога. Если же снять ограничения, то бизнес позаботится увеличить этот пирог, и всем достанутся большие куски. На деле пропасть в американском обществе возрастала. Все меньше и меньше было независимых хозяев, а все больше менеджеров и франчайзеров. Вымывался средний класс. Свободнорыночная экономика успешно перекачивала деньги из карманов 90% американцев в руки сверхбогатых 10%. Реальный рост благосостояния подменялся ростом индивидуальной задолженности американцев и невиданным ростом национального долга. Нынешнее поколение в общем зарабатывает меньше своих родителей. Это первое такое поколение в истории Америки.
К концу ХХ века защита потребителя уже не являлась актуальной темой для американских законодателей. В 2000 и 2003 годах провалились две попытки внести в закон "Акт истина в займах" ограничения хищнических займов и практик.
22 февраля в США вступил в действие закон, пышно названный "Билл о правах для кредитных карт" (Credit Cards Bill of Rights), в память исторического "Билла о правах", где были сформулированы свободы граждан новосозданных тогда Соединенных Штатов. Официально закон называется Акт об отчетности, ответственности и раскрытии информации по кредитным картам (Credit Card Accountability, Responsibility and Disclosure Act). Белый дом и Финансовый комитет Конгресса во главе с Берни Франком представил это, как желанное изменение, начало долгожданных реформ в финансовом секторе, реальную защиту клиентов банков и кредитных эмитентов. Однако и здесь, несмотря на кризис, лоббистам удалось добиться, чтобы закон распространялся лишь на будущие сделки, не распространяясь на кредитные карты бизнесов, не накладывая ограничений на размер процента. Более того, банкам дали полгода на подготовку, что в итоге вылилось в резкий скачок процентов по кредитам и другие финансовые манипуляции, которые затронули и меня. "Брокеры учили клиентов мошенничать"…
За прошедшие полвека финансовая индустрия разрослась. Принстонский экономист профессор Юнг Сон Шин опубликовал в июне 2009 г. исследование экономического роста по отраслям народного хозяйства. За период 1954-1980 гг. все отрасли выросли примерно одинаково, в 10 раз. После грандиозных рейгановских "либерализаций" финансовой сферы в 1980-е годы, все отрасли (включая сберегательные банки) выросли с 1980-2008 в десять раз. Зато рынок ценных бумаг вырос в 100 раз.
Как раз 1980-2009 – это период создания американской свободнорыночной экономической модели. В это время наметился явный перекос в сторону финансовой индустрии. Уолл-Стрит превратился из поставщика финансовых услуг для народного хозяйства в производителя собственных финансовых продуктов - бросовых облигаций (junk bonds), своп-операций с кредитными дефолтами (credit default swaps), секьюритиризированных субстандартных займов (subprime loans securitization), обеспечение кредита другими кредитными обязательствами (collateralized debt obligation) и другие экзотические финансовые деривативы.
Уже после того, как разразился кризис, стало ясно, что на Уолл-Стрит сами не понимали, что их финансовые продукты не имели реального покрытия. Однако на торговле финансовыми продуктами делались очень большие деньги. Во время пика 2000-2007 годов доходы финансовой индустрии в США составили 40% от всех корпоративных доходов в США. В 1980 г. доля доходов финансового сектора в общих доходах корпоративной Америки составляла всего 10%. За этот период зарплаты на Уолл-Стрит увеличились вдвое, а доходы старших менеджеров в шесть раз.
Огромное количество денег помогло финансовой индустрии лоббировать отмену регуляций. Денежные контрибуции на политику не являются секретом в США. Все выложено на OpenSecrets.org. Только на выборный период 2008 года финансовая индустрия потратила $457 миллионов долларов. (Для сравнения – медицинские лоббисты потратили 167 миллионов, сельскохозяйственные корпорации – 67 миллионов, военно-промышленный комплекс – "всего" 24 миллиона.)
Понятно, почему финансовое лобби не позволило Конгрессу отменить "универсальный дефолт" - набранное мелким шрифтом на каждой аппликации на кредитную карту согласии, что банк может ретроактивно поднять учетные ставки на кредиты в любое время и по любой причине. По той же причине Конгресс игнорировал многочисленные предупреждения ФБР об "эпидемии" мошенничества в деле выдачи ипотечных ссуд. Законодатели ничего и не сделали для ограничения премиальных процентов от ссуды для брокеров по недвижимости, что толкало брокеров на неоправданный риск. Получалось, что брокеры не только не были заинтересованы проверить кредитоспособность клиентов, но сами учили клиентов мошенничать и толкали заведомо некредитоспособных клиентов брать деньги в долг.
Федеральный резерв годами игнорировал призывы общественных групп ограничить безответственные практики выдачи ссуд. Кредитные компании потратили 100 миллионов долларов за 10 лет, чтобы добиться закона oб уголовном банкротстве (punitive bankruptcy), делающего почти невозможным списывать на банкротство долг по кредитной карте. Банки держат в руках даже государственные субсидии по студенческим займам, что добавляет 8 миллиардов в год на обслуживание этих займов, и делает образование все более недоступным.
Однако главная опасность финансового лобби не в этих действиях. Создается идеология свободнорыночной экономики и общественному мнению, внушается, что именно такой перекос в экономике является естественным и полезным.
Идеология “кота, стерегущего сметану”…
Рынок не бывает свободным. Любой рынок подчиняется строгим законам, иначе это не рынок. Вопрос всегда в том, в чью пользу написаны законы. И еще в том, кому поручен надзор за исполнением закона.
"Проблема не в том, что финансисты не подлежали регуляции, проблема в том, что те, кто обязан был регулировать, разделяли с банкирами и финансистами общую идеологию". Это утверждение многократно звучало во время слушаний и суда над финансистом Берни Мадофф, сумевшим в течение 10 лет построить финансовую пирамиду и украсть около 50 миллиардов долларов. Однако это утверждение верно и по отношению ко всей американской финансовой системе. На протяжении последних 30 лет целому поколению внушали, что финансовая система – основа национального богатства и в ее жизненных интересах защищать деньги своих клиентов. Сегодня это уже крепко внедрено в общественное сознание, считается традиционной американской ценностью, стало аксиомой, лежащей в основе идеологии американской модели капитализма, называемой свободно-рыночной экономикой. Разговоры, о том, что это идеология кота, стерегущего сметану (американцы говорят "лиса, стерегущего курей"), стали достоянием маргинальных групп справа и слева, считались в мейнстриме достоянием неудачников, а то и покушением на американский образ жизни.
В 2008 году Стивен Лобатон (Stephen Lobaton) опубликовал в "Нью-Йорк Таймс" транскрипт аудиозаписи заседания Комиссии по Ценным Бумагам и Биржам (Securities and Exchange Commission). Речь шла об определении величины чистой стоимости капитала. Традиционно аудиторы исчисляли эту величину по многим долговременным параметрам стоимости. Однако для нового порядка в финансах было куда выгодней определять стоимость наличного капитала по сиюминутной рыночной стоимости. Дело шло к раздуванию гигантского спекулятивного пузыря на рынке недвижимости, и такая бухгалтерская уловка давала легальную возможность указывать огромные прибыли. Поэтому надо было "смягчить" правила 1975 г. о доле собственного капитала в совершении сделок. Хенк Пульсон, тогдашний глава Гольдман-Сакс, а позже министр финансов в администрации Дж. Буша мл., лоббировал в комиссии желаемые изменения еще с 2000 г.
В руках комиссии былo достаточно данных о том, что банки систематически скрывают - сколько реальных денег используется для совершения сделок. Эти ноу-хау уже тогда экспортировались в рамках глобализации. Они и помогли в банкротстве целых государств – Исландии, Греции, подвели к финансовой катастрофе Литву и Словению.
В США уже никто не сомневался, что цены на недвижимость, составляющую большую часть обеспечения финансового рынка непомерно раздуты, но верили обещаниям экспертов, что такая ситуация естественна и будет всегда. Да и как не верить, если другое правительственное ведомство, якобы стоящее на страже интересов потребителей, Федеральная корпорация страхования банковских вкладов (FDIC Federal Deposit Insurance Corporation) разрешила использовать экзотические банковские хеджи, в качестве гарантий для финансирования сделок. Фирмы по проверке кредитоспособности неизменно давали рисковым ценным бумагам взаимной гарантии долгов самый высокий рейтинг.
Обсуждение в Комиссии по Ценным Бумагам и Биржам заняло всего час. Примечательно здесь не то, что банки свое получили - решение, сломавшее последний барьер перед мировым финансовым кризисом прошло в атмосфере единодушия. Участники с чувством глубокого удовлетворения заслушали экспертов, приняли к сведению заверения лоббистов банковской индустрии, что никакого риска нет, и проблем тоже, поскольку банки только и делают, что заботятся о безопасности своих вкладчиков и кровно заинтересованы в строгом самоконтроле. Решения было явно принято по идеологическим, а не деловым соображениям. Лоббирование, по сути, оказалось ненужным. В Комиссии, как и в других государственных ведомствах, сидят "свои люди" с Уолл-Стрит, бывшие (и будущие) инсайдеры, симпатизирующие идеям дерегуляции финансовой индустрии, и всячески поддерживающие меры в этом направлении. Да и в университетской экономической науке преобладают сторонники "свободнорыночной модели", последователи Чикагской экономической школы, утверждающей, что жадность – это здорово для Америки.
Собственно, картина не сильно отличалась бы от других отраслей американской экономики, но там общественное мнение осознает факт лоббирования собственных интересов. Финансовая индустрия сумела убедить американцев (да и многих в мире) что интересы Уолл-Стрит полностью и самоочевидно совпадают с интересами Мейн-Стрит – главной улицы американской жизни.
Малозаметное решение хорошо иллюстрирует, как идеология побеждала практические соображения. Уже в 2008 напуганный наступающим кризисом бывший глава Федерального Резерва, неутомимый пропагандист саморегуляции финансовой индустрии Алан Гринспен заявил Комиссии по Надзору Конгресса, что был "просчет" в свободно-рыночном мировоззрении. "Те из нас, кто видел защиту держателей акций, как самоочевидный интерес финансовых учреждений, особенно я сам, находимся в шоке и не можем поверить...".
О защите клиентов этих учреждений, средних американцев, потерявших 20-40% своих пенсионных сбережений, о защите денег налогоплательщиков, выкупивших всю финансовую индустрию, речь не идет. Затянувшийся "выход из рецессии" для большинства американцев оказался куда тяжелее, чем сам кризис. Пострадали и держатели акций. Лишь менеджеры, проигравшие деньги в "казино Уолл-Стрит", ушли домой богатыми.
Не оправдал себя Федеральный резерв, "шериф" американской финансовой индустрии. Он был создан в 1913 году. Предполагалось, что это будет независимое агентство, ссужающее деньги американскому правительству. Федеральный резерв технически независим от Конгресса, независим от Белого дома. Зато Федеральный резерв весьма зависим от финансового лобби. 12 региональных Банков Федерального резерва, включая всемогущий Нью-йоркский Федеральный Резерв, управляются советами директоров, состоящими в основном из банкиров, назначенных самими банками. Нынешний министр финансов Тимоти Гайтнер пересел в министерское кресло прямо из кресла директора Нью-йоркского Федерального Резерва.
"Собрали всех от Гольдмана до Сакса"…
Нельзя сказать, что Конгресс в администрации Обамы не знает, что надо делать. Однако Конгресс дисфункционален (см. материал Технология власти по-американски), да и финансовая индустрия не прекратила, а наоборот усилила лоббирование. Почти невозможно осуществить реформу вопреки господствующей идеологии, да еще руками управленцев из Уолл-Стрит. Бывший глава Федерального Резерва Пол Волкер предложил запретить сберегательным банкам заниматься эмиссией и торговлей ценных бумаг. Алан Гринспэн предложил разбить сверхбольшие банки, как ранее, в рамках антимонопольного законодательства были разбиты монополистические Стандарт Ойл или Белл Систем. Есть предложения по налогообложению банковских операций и по увеличению налогообложения и порядка выплаты бонусов старшему персоналу банков, чтобы не поощрять рисковые действия.
Все это, как и другие предложения реальных реформ были цинично использованы в предвыборной кампании, но никогда не рассматривались серьезно. Более того, в прошлом году финансовое лобби вновь одержало убедительную победу. Лоббисты провалили предложение правительства облегчить закон о банкротстве с тем, чтобы позволить людям, потерявшим работу и временно неспособным платить ипотечные ссуды, оставаться в своих домах. Заодно, финансовая индустрия получила из казны десятки миллиардов долларов аварийной помощи. Около 200 миллионов из этой помощи сразу же пошли на лоббирование. Банки получили беспроцентный кредит в Федеральном резерве, но взвинтили проценты по ссудам. Это позволило показать еще большие доходы и соответственно заплатить своим менеджерам еще больше денег. Кредитный кризис в американской экономике так и не удалось преодолеть. Бизнесы закрываются и увольняют людей, не имея возможности получить кредит. Да и зачем банкам заниматься мелочным кредитованием, если можно заработать значительно больше на рынке ценных бумаг. Объявленная цель аварийной правительственной помощи банкам заключалась в том, чтобы не допустить роста безработицы и разрешить кредитный кризис. Вместо этого деньги сделали еще больше денег, пошли на рост доходов больших банков.
Во время выборов Обама обещал собрать за стол переговоров всех заинтересованных лиц для решения проблем страны. Он действительно собрал всех представителей интересов финансовых групп. Лоббисты и генеральные директора крупных финансовых учреждений участвовали в разработке реформ. Как шутил сатирик Билл Маэр, "собрали всех, от Голдмана до Сакса"… Тем самым, новые правила оказались половинчатыми и беззубыми. Наиболее рисковые ценные бумаги и другие сомнительные финансовые продукты, хедж-фонды и доверительные фонды, а еще более агентства по оценке кредитоспособности остались нетронутыми. Ничего не делается для уменьшения размера финансовых учреждений "слишком больших, чтобы пасть". Федеральный Резерв, слишком близкий к Уолл-Стрит, чтобы эффективно контролировать происходящее там, получил еще больше полномочий. Предложение с тем, чтобы рисковые деривативы продавались под строгим надзором, подобно алкоголю или лекарствам, очевидно забуксовало.
Жемчужина предложенной реформы финансового сектора – специальное агентство по защите потребителей, по всей видимости, тоже обречено. Хотя идея проста и не раз озвучивалась во время предвыборной кампании Обамы. "Как может быть,- восклицали его рекламые ролики, что нам не продадут тостер, который может представлять опасность, зато беспрепятственно продают опасные ценные бумаги, которые могут пустить нас по миру?" Лишь в первые десять месяцев 2009 года финансовое лобби израсходовали 402 миллиона долларов на пожертвования.
Когда материал готовился, пришло сообщение, что главный спонсор, проталкивающий эту идею, сенатор-демократ Крис Додд "достиг компромисса", и агентство будет создано в рамках Федерального Резерва. Одновременно опубликованы данные, что финансовая индустрия являлась главным жертвователем кампаний Додда, а по размеру пожертвований он занимает второе место после сенатора Шумера. Даже не дойдя до голосования, администрация Обамы согласилась, чтобы из ведения предполагаемого агентства были изъяты все финансовые учреждения с размером капитала меньше 10 миллиардов долларов. А это 98% всех американских банков.
Анализируя ситуацию с американской финансовой системой, профессор Гарвардского университета Нейл Фергюсон пишет: "Некоторые историки рисуют распад империй, как медленный процесс. Развал СССР 20 лет назад является напоминанием простого факта, что империи не живут по каким-то периодическим и предсказуемым циклам. Скорей, империи ведут себя как комплексные адаптивные системы. Они находятся в равновесии какой-то неведомый период. Затем, быстро и внезапно наступает коллапс. Вашингтон, вы предупреждены!".
Возможно, Фергюсон преувеличивает, возможно, утрирует. Однако, тот же Ларри Саммерс, главный экономический стратег Обамы, еще будучи профессором, задал риторический вопрос: "Сколько можно оставаться главным финансовым центром мира, будучи крупнейшим мировым должником?". Возможно, будет лучше для всех, если из мировой сверхдержавы, "впереди планеты всей" США станет нормальной страной, заботящейся в первую очередь о нуждах своих граждан.
(англ. financial speculation)- торговля финансовыми активами с целью получения прибыли, как результата от принятия рыночного риска.
Спекуляция финансовая - одна из основных форм финансовой деятельности наряду с хеджированием, страхованием, инвестированием и т.п. Спекуляция финансовая имеет место как на биржевом, так и внебиржевом рынках. Спекуляция ценными бумагами, фьючерсными и опционными контрактами осуществляется в результате сделок на организованных рынках, прежде всего на биржах. Спекуляция валютная - на межбанковском валютном рынке.
Спекуляция финансовая основывается на разнице в ценах по данному активу на данном рынке или на рынках разных бирж, разных стран и т.п. На рынке реального финансового актива спекулятивные стратегии имеют вид: покупка актива по одной цене и его продажа по более высокой цене; продажа по высокой цене отсутствующего у спекулянта или взятого им взаймы у какого-либо финансового актива, покупка на рынке этого же актива по более низкой цене и тем самым либо ликвидация своего обязательства по поставке актива, либо возврат актива кредитору. На рынке фьючерсных контрактов: покупка фьючерсного контракта по данной цене, а затем продажа его по более высокой цене; продажа фьючерсного контракта по данной цене, а затем покупка его по более низкой цене.
Спекулянтов, играющих на повышении цены; называют «быками», а рынок с тенденцией цен к росту «рынком быков» (bull market). Спекулянтов, играющих на понижении цены, - «медведями», а рынок с тенденцией цен к падению - «рынком медведей» (bear market). Спекулянт (speculator) идет на проанализированный ограниченный риск (от инвестора он отличается уровнем риска). В отличие от спекулянта игрок (gambler) идет на ничем не ограниченный риск, рассчитывая на вероятность «удачи».
Спекуляция финансовая является незаконной, если она основывается на манипулировании ценами на рынке, выражающемся в появлении искусственного контроля за ними в течение некоторого времени со стороны одного или группы участников рынка. Основные формы незаконных финансовых спекуляций: псевдопродажи-купли финансовых активов; корнеры [англ. cornering market - скупить («загнать в угол») рынок - незаконная практика скупки ценных бумаг или товаров в объемах, позволяющих получить контроль над ценами на рынке]; спекуляции на базе создания пула [объединения нескольких торговцев с целью направленного воздействия на цену финансового актива].
Источник:
P.S. Вот видите, как все оказывается просто! Ничего не произвели, а просто купили бумажки подешевле, продали подороже, "приняли на себя рыночный риск", так сказать, и денежки в кармане! Круто! Ничего не скажешь! Ну, а то, что деньги должны чем-то репльным обеспечиваться, это уже вопрос второй. И никого это не волнует! А вы говорите -" кризис"...
0
