Сообщений в теме: 57

[Африканец]

Сергей Сергеевич Смирнов

ПОДЗЕМНАЯ КРЕПОСТЬ

(продолжение)

А оборона продолжалась своим чередом. Все так же непрерывно дежурили у амбразур меткие стрелки, и стоило врагу появиться в поле их зрения, он падал, настигнутый пулей. Немецкие солдаты, а потом сменившие их румынские фашисты Антонеску днем всячески избегали показываться в районе каменоломен. Днем и ночью велось неусыпное и зоркое наблюдение за противником. Наблюдательные пункты были хитро замаскированы и устраивались в самых неожиданных для врага местах.
Один из таких наблюдательных пунктов находился долгое время в сарае на окраине деревни Аджимушкай, почти в самом расположении немцев и румын. Как раз под этим сараем, недалеко от поверхности земли, проходил один из 155 подземных тоннелей. По совету своих постоянных "консультантов" - Николая Семеновича Данченко и его сына Коли - защитники каменоломен пробили потолок тоннеля именно в этом месте. Отверстие, как и рассчитывал Данченко, вышло прямо в сарай. Дыра в полу была тщательно замаскирована, и с тех пор на чердаке сарая всегда дежурили наблюдатели подземного гарнизона, приносившие очень ценные сведения обо всем, что делается в расположении противника. Но как-то в сарай случайно вошли несколько румынских солдат, и один из них неожиданно провалился в замаскированное отверстие. Так чистая случайность заставила ликвидировать этот наблюдательный пункт.
Постоянное наблюдение за противником давало возможность иногда предугадывать его намерения и, главное, позволяло гарнизону вести активные боевые действия. По данным, которые доставляли наблюдатели, в штабе разрабатывались планы ночных вылазок. Эти вылазки устраивались регулярно и обходились дорого врагу. Глубокой ночью, когда немцы спали, подземный гарнизон неожиданно вырывался наружу и атаковывал врага в его расположении, навязывая ему рукопашный бой. Из этих ночных вылазок защитники каменоломен обычно возвращались в свои подземелья с богатыми трофеями, оружием и продовольствием, захваченным на складах противника, небольшим запасом воды, которую во время боя успевали набрать специальные команды. А случалось, сюда приводили и пленных фашистов. Немцы закладывали минные поля у выходов из подземелий, опутывали весь район каменоломен проволочными заграждениями, но, несмотря на все это, вылазки гарнизона продолжались.
После одной из таких вылазок, особенно удачной, в каменоломнях случилось трагическое происшествие, оборвавшее жизнь командира подземного гарнизона полковника Павла Ягунова. Во время этой вылазки аджимушкайцы взяли много военных трофеев, и все оружие, добытое у гитлеровцев, как обычно, было принесено в штаб. Утром, когда командиры собрались в штабе на совещание, полковник Ягунов, осматривая захваченное оружие, взял в руки одну из немецких гранат с длинной деревянной ручкой. Видимо, граната оказалась неисправной - внезапно произошел взрыв, и полковник Ягунов упал, убитый на месте, а несколько других командиров получили ранения. Это была тяжкая, невосполнимая потеря - полковник Ягунов с первых дней стал душой всей обороны, ее главным организатором и руководителем. С воинскими почестями защитники каменоломен похоронили своего командира в одном из тоннелей, и с этих пор командование обороной принял на себя другой испытанный боевой офицер - полковник танковых войск Григорий Бурмин.
Между тем недобрые вести приходили по радио с Большой земли. Обстановка на фронтах ухудшалась с каждым днем. Немцы, оправившись после зимних поражений и подтянув на советско-германский фронт новые силы, перешли в наступление.
5 июля 1942 года защитники каменоломен узнали о том, что наши войска оставили Севастополь. Это было для них необычайно тяжким ударом. Теперь вся крымская земля находилась в руках врага, и только здесь, в ее темных недрах, горсточка изголодавшихся, измученных, но крепких духом людей продолжала свою отчаянную борьбу.
А потом вести стали еще более тревожными. Немцы развернули мощное наступление в сторону Сталинграда и на Кавказе. Снова был захвачен врагом Ростов-на-Дону, и вскоре гитлеровские войска вышли к кавказскому побережью Керченского пролива и захватили Таманский полуостров. Оба берега оказались в руках противника, и теперь со своих наблюдательных пунктов защитники каменоломен с тоской видели, как в ту и другую стороны через пролив беспрепятственно идут немецкие суда и баржи.
С каждым днем делались все более тяжелыми и условия жизни в каменоломнях. Одно время критическим стало положение с продовольствием. Запасы на складах были исчерпаны. К счастью, защитники каменоломен смогли откопать сохранившийся продуктовый склад, который в первые дни обороны был завален взрывом. Это на время спасло их.
Мучительнее всего была жажда, и положение с водой не облегчалось. В одном из самых глубоких тоннелей уже давно начали рыть подземный колодец, и работа эта велась ежедневно, но все понимали, что она займет слишком много времени. Грунтовые воды здесь залегли глубоко, и к ним надо было пробиваться через многометровую толщу камня. Как ни самоотверженно работали саперы, никто не надеялся, что до воды удастся добраться скоро.
"..Сколько нужно здесь долбить камни, чтобы достать воду из глубины? - записывает в своем дневнике Александр Сариков. - Это очень страшно в наших условиях. Правда, в других условиях это не составило бы для наших людей особого труда, но здесь, когда люди... не видят света, не пьют воды, не дышат свежим воздухом, живут во мраке, сейчас сказать им, что до воды нужно рыть двадцать семь метров вглубь, очень даже страшно",
И вдруг выход был найден. Вспомнили о подземной галерее, которую в свое время пробивали к стволу колодца и которую немцам удалось завалить взрывом. Теперь эту работу можно было довести до конца - немцы уже не охраняли колодца, а забросали его камнями, досками, колесами от повозок и решили, что он будет недосягаем для гарнизона. Вот что записывает в своем дневнике политрук Александр Сариков:
" ..Ходил как тень, порой хотелось умереть, прекратить такую муку. Но подумал о доме, захотелось еще раз увидеть свою любимую жену, обнять и поцеловать своих любимых крошек деток, жить с ними вместе. Болезнь усиливается. Силы падают. Температура до сорока шадусов. Зато следующий день принес нам большую радость - вечером в штаб пришел воентехник первого ранга тов. Трубилин Он долго говорил с капитаном, после чего я слышал, как он сказал: "Та, ей-богу же, будет вода!", но смысла я не понял, что за вода, откуда. Оказывается, этот Трубилин или Трубин взялся за день дорыть подземный ход к наружному колодцу и достать воду, хотя это и требовало большой напряженности в работе. Молодой, энергичный товарищ взялся по-большевистски. Вновь застучали кирки, заработали лопаты. Но никто не верил, что будет вода. Что же получилось с колодцем? Фрицы его сначала забросали досками, колесами с повозок, а сверху большими камнями и песком. В глубине он был свободен, и можно было брать воду. Трубилин уверенно дошел до колодца подземным ходом, в результате упорной работы в течение тридцати шести часов пробил дырку в колодце и обнаружил, что воду брать можно. Тихонько набрал ведро воды и первый выпил со своими рабочими. А потом незаметно принес в штаб нашего батальона. Вода, вода! Стучат кружками, пьют. Я тоже - туда. Капитан подал мне полную кружку холодной чистой воды, шепотом сказал: "Пей, это уже наша вода". Не знаю, как я ее пил, но мне кажется, что ее каак будто и не было. К утру вода была и в госпитале, где давали уже по двести граммов. Сколько радости! Вода, вода!.. Застучали, зазвенели котлы, каша, каша! Суп! О, сегодня каша, значит будем жить. Сегодня уже имеем в запасе сто тридцать ведер воды... Она, вода, решила вопрос жизни или смерти. Фрицы думали, что колодец забит, и свои посты оттуда сняли, так что с большим шумом брали воду. Но нужно оговориться, что воду брать было очень трудно - по подземному ходу можно идти только на четвереньках..."
Это была последняя запись в дневнике Александра Сарикова. Несколько дней спустя политрук скончался от тяжелой болезни. А еще через несколько дней немцы узнали, что гарнизон пользуется колодцем, и снова забросали его - на этот раз тушами убитых лошадей, и пить эту воду уже стало невозможно. Оставалось по-прежнему высасывать влагу из стен в ожидании того момента, пока саперы, работавшие на постройке подземного колодца, дойдут до воды.
Все больше людей умирало от голода и жажды, от ран и болезней. Но и умирая, бойцы подземного гарнизона сохраняли в себе ту же решимость, волю к борьбе и веру в неминуемую победу над врагом. Многие из них оставляли перед смертью прощальные надписи на стенах каменоломен или письма, обращенные к Родине, друзьям и близким, полные веры в торжество своего дела и спокойного, гордого достоинства перед лицом гибели.
Уже в 1944 году, после освобождения Аджимушкая нашими войсками, в одном из подземных коридоров был найден скелет, на котором сохранились остатки командирской гимнастерки. В кармане этой гимнастерки обнаружили партийный билет на имя младшего политрука Степана Титовича Чабаненко. А в партбилете оказалось сложенное вчетверо маленькое, но полное высокого человеческого смысла письмо. Вот что писал накануне своей смерти политрук Степан Чабаненко:
"К большевикам и ко всем народам СССР. Я не большой важности человек. Я только коммунист-большевик и гражданин СССР. И если я умер, так пусть помнят и никогда не забывают наши дети, братья, сестры и родные, что эта смерть была борьбой за коммунизм, за дело рабочих и крестьян. Война жестока и еще не кончилась. А все-таки мы победим!"
Немцы тем временем прилагали все усилия, чтобы скорее покончить с подземным гарнизоном и освободить свои войска. Полтора месяца изо дня в день работали нагнетательные машины, закачивая в каменоломни ядовитый дым, и лишь после того, как враг окончательно убедился, что гарнизон применился к этому и уже не несет потерь, немцы прекратили газо-дымовые атаки. Противник пытался засылать в подземелья своих агентов то под видом бежавшего от них военнопленного, то под маской местного жителя. Эти люди старались посеять неверие и панику среди защитников каменоломен, а иногда и предательски убивали их. Но гарнизон вскоре научился распознавать вражеских лазутчиков, и их быстро вылавливали и уничтожали.
Осаждающие начали применять новые средства борьбы. Однажды защитники каменоломен услышали над своими головами стук ломов и кирок. Немцы явно долбили сверху какой-то колодец, может быть надеясь проникнуть отсюда в подземелья. Но стук этот вскоре затих, и вдруг в этом месте раздался сильный взрыв, который обрушил потолок и стены тоннелей в радиусе нескольких десятков метров. Под обвалом погибла группа бойцов.
Эти взрывы стали повторяться все чаще и чаше. Гитлеровцы выдалбливали в камне глубокие колодцы, закладывали туда десять-пятнадцать тяжелых авиабомб и производили взрыв. Взрывы были такой силы, что даже на окраине Керчи, в нескольких километрах от Аджимушкая, в домах вылетали из окон стекла. А внизу на значительном пространстве обрушивались потолок и стены тоннелей.
Сначала гарнизон нес во время таких обвалов тяжелые потери. Потом был найден способ избегать потерь. Была создана особая команда "слухачей" во главе со старшим лейтенантом Николаем Беловым, тем самым, который когда-то командовал обороной на поверхности у входа в каменоломни. Группы этих "слухачей" непрерывно ходили по тоннелям и коридорам, чутко прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся до них. Как только сверху слышался стук ломов и кирок и становилось ясным, что немцы роют здесь очередной колодец, из ближайших подземелий людей переводили в другие места, и, когда раздавался взрыв, жертв уже не было. Но взрывы продолжались, немцы закладывали все новые и новые колодцы, располагая их в шахматном порядке, и как бы теснили под землей защитников каменоломен.
Борьба не прекращалась. В конце июля или в начале августа саперы, строившие подземный колодец, наконец, добрались до воды. Эта работа, продолжавшаяся много недель, стоила не только сил, но и человеческих жизней. Каждый метр пути сквозь камень приходилось отвоевывать с боем, и в ход пустили взрывчатку, чтобы скорее проникнуть вглубь. Меры безопасности при этом соблюсти было невозможно, и сплошь и рядом саперы производили взрывы, рискуя или даже жертвуя своей жизнью во имя того, чтобы продвинуться еще на один-два метра в глубины неподатливого камня. Зато теперь в каменоломне оказался свой колодец, и смерть от жажды уже не угрожала людям. Это была вода, которую враг уже не мог отнять у подземного гарнизона.
Но другая смерть, смерть от голода, неумолимо надвигалась все ближе. Наступил момент, когда запасы продовольствия оказались исчерпанными. Теперь у защитников каменоломен оставались для питания только чай и сахар, которые, как я говорил, в большом количестве хранились на складах. Люди проявляли чудеса изобретательности, чтобы как-то разнообразить эту пищу. Из чая варили что-то вроде супа, сахар перетапливали на огне. Но все это помогало мало. Начались тяжелые желудочные болезни, и смертность все возрастала.
Иногда группе разведчиков ночью удавалось пробраться сквозь минные поля, сквозь проволочные заграждения немцев, и тогда они возвращались с охапками лебеды и другой травы, которая росла в окрестностях каменоломен. Эту траву ели с жадностью, как какое-то невиданное заморское лакомство. Кто-то вспомнил, что в дальних отсеках тоннелей зарыты ноги лошадей. В первые дни обороны, когда гарнизон еще питался кониной, ноги убитых лошадей с копытами зарывали в землю. И вот сейчас вспомнили об этом. Копыта, конечно, были вырыты, и из них варили некое подобие супа, раздавая это варево бойцам. Потом и копыта кончились. Тогда в пищу пошли крысы. Но крыс в каменоломнях было мало - они не могли жить в этом каменном мешке.
Прошли август, сентябрь. Осень была в разгаре, по ночам становилось холоднее, и вдали глухо гудело штормовое море. Но днем солнце еще грело, и, когда его лучи попадали в пробитую наружу амбразуру, защитники каменоломен, отвыкшие от тепла и света, с наслаждением грелись в этом солнечном лучике, по очереди уступая друг другу место. Днем все так же гремели взрывы, и новые участки подземелий оказывались разрушенными.
Таяли силы подземного гарнизона. Погиб отважный командир "слухачей" старший лейтенант Николай Белов, гибли другие командиры и бойцы. Все чаще люди умирали от голода и от ран, а оставшиеся едва держались на ногах, и уже нельзя было устраивать ночные вылазки, и даже не хватало сил подбирать и хоронить умерших.
То и дело группы защитников каменоломен, отрезанные от своих взрывами, попадали в немецкий плен. Так оказался в плену и лейтенант Николай Ефремов, который много лет спустя первым рассказал мне о борьбе подземного гарнизона. 5 октября 1942 года, после пятимесячного пребывания в каменоломнях, он с несколькими товарищами был оглушен и полузасыпан взрывом, и немцы вытащили его потом из-под обломков.
По свидетельствам жителей Керчи и окрестных сел, борьба аджимушкайского гарнизона продолжалась до конца октября или до первых чисел ноября, то есть в течение шести месяцев. Говорят, что, когда уже стало невмочь оставаться дольше под землей, полковник Бурмин, батальонный комиссар Иван Парахин и другие командиры повели гарнизон в последний бой. Ночью оставшиеся в живых защитники каменоломен вырвались наружу и атаковали врага. Произошел тяжелый бой, в котором большая часть людей пала, а остальные были захвачены в плен. Были пленены и полковник Бурмин и батальонный комиссар Парахин. Позднее Николай Ефремов встречал своих командира и комиссара в немецком лагере для военнопленных в Новоград-Волынском. По другим сведениям, их содержали в Симферопольской тюрьме. На этом их следы теряются. Видимо, полковник Бурмин и батальонный комиссар Парахин погибли там, во вражеском плену.
Так закончила свою удивительную борьбу подземная крепость. Красноречивые следы этой борьбы видели своими глазами наши бойцы и командиры, которые в 1944 году освободили Аджимушкай и первыми спустились в подземелье.
Но, к сожалению, эти следы потом мало-помалу исчезали. Забытыми и заброшенными стояли каменоломни, туда беспрепятственно проникали местные жители, имущество, сохранившееся после обороны, постепенно исчезало, и сейчас немногое осталось там от этого героического времени. Где-то в архивах хранятся найденные в 1944 году документы времен обороны, и мы даже не знаем нынешнего местонахождения интереснейших дневников политрука Александра Сарикова и старшего лейтенанта Андрея Клабукова.
Только в последние годы снова возродился интерес к этой удивительной эпопее. Года три назад Аджимушкайские каменоломни были взяты под охрану государства как исторический памятник. В городе Керчи создан музей, посвященный борьбе подземного гарнизона. Писатели и журналисты заинтересовались этим эпизодом Великой Отечественной войны, и в печати все чаще появляются статьи и заметки об аджимущкайской обороне.
Но героическая борьба подземной крепости еще ждет своих историков и летописцев. И, признаюсь, мне хочется стать одним из них. Я уже в течение нескольких лет собираю материал об этой подземной крепости, переписываюсь с участниками и очевидцами событий и в ближайшее время целиком отдамся изучению ее истории, с тем чтобы написать книжку, которая, как я мечтаю, была бы достойна славных дел, совершенных в дни войны гарнизоном Аджимушкайских каменоломен.

60-е гг.

[Вячеслав]

МЕРКАДЕР Рамон
(Хайме Рамон Меркадер дель Рио Эрнандес, в СССР — Рамон Иванович Лопес) (1914-1978).
Испанский коммунист, исполнитель террористического акта против Льва Троцкого. Герой Советского Союза (1941) Агент НКВД испанского происхождения. Известен также как Жак Морнар, Леон Жак, Тони Бабич и Фрэнк Джексон. Оперативный псевдоним — «Раймонд». Его настоящее имя было установлено криминалистом-графологом Куароном только в начале 1950-х годов, когда мексиканским властям стали доступны архивы Мадрида. Меркадер родился в Барселоне в знатной семье. Под влиянием матери Каридад Меркадер2 рано включился в революционное движение. Неоднократно подвергался арестам. Член компартии. В совершенстве владел французским и испанским языками, хорошо объяснялся на английском, позже освоил русский язык. С июля 1936 г. — участник гражданской войны в Испании, в звании лейтенанта был комиссаром на Арагонском фронте. В феврале 1937 г. завербован (вместе с матерью) советским резидентом в Барселоне Л. Эйтингоном. До 1938 г. находился в Москве, где проходил подготовку к спецзаданию (по другим данным, попал в Москву только в 1960 г.). 20 августа 1940 г. в Мексике осуществил покушение на жизнь Льва Троцкого, ударив его альпийской киркой по голове. План этой кровавой акции (кодовое название «Утка») был разработан (по заданию Сталина) Судоплатовым и Эйтингоном под руководством Берии. Для проведения операции было выделено триста тысяч долларов. Меркадер двадцать лет отсидел в мексиканской тюрьме. После освобождения жил в Чехословакии, с 1964 г. — в СССР. Работал в Институте марксизма-ленинизма в Москве. В середине 70-х годов по приглашению Фиделя Кастро уехал на Кубу. Скончался в Гаване от саркомы. Его прах был перевезен родственниками в СССР. Погребен в Москве на Кунцевском кладбище под именем Рамона Ивановича Лопеса. Руководство КГБ СССР хотело похоронить его тайно, но Ракель Мендоса, вдова Мерка-дера,3 позвонила Л. Эйтингону, и тот проводил Меркадера в последний путь.

Довольно подробно об убийстве Троцкого рассказано в книге американских авторов М. Сайерса и А. Кана «Тайная война против Советской России» (М., 1947). Трудно сказать, что двигало Меркадером. Арестовавшим его мексиканским полицейским он рассказал, что хотел жениться на Сильвии Эджелоф (секретарше Троцкого. — Сост.), но якобы Троцкий запретил этот брак. Вспыхнула ссора, в которой оказалась замешана сама девушка. «Я решил принести себя в жертву ради нее», — сказал Джексон (Там же. С. 361). В свете известных в настоящее время документов и мемуарных свидетельств понятно, что это легенда. Большинство историков склонны видеть в Меркадере «зомби». Другие рассматривают его как типичного убийцу за наличные. Возможно, он действовал по идейным мотивам. Как утверждает П. Судоплатов, Меркадер никогда не раскаивался в том, что убил Троцкого.

Пока в нашей стране сообщалось только о непосредственном исполнителе этого теракта и его прямом вдохновителе — Сталине. Однако теперь можно назвать новые имена. Недавно был опубликован следующий документ из архива президента Российской Федерации:

«Сов. Секретно. 6 июня 1941 г. — № 1894/б.

ЦК ВКП(б). СНК СССР. Товарищу Сталину И.В.

Группой работников НКВД в 1940 году было успешно выполнено специальное задание. НКВД СССР просит наградить орденами Союза ССР шесть товарищей, участвовавших в выполнении этого задания. Прошу Вашего разрешения.

Народный комиссар внутренних дел Л. Берия».

На документе рука Сталина: «За (без публикации)».

В закрытом указе Президиума Верховного Совета СССР значились: К.Р. Меркадер, Н.И. Эйдингтон (Эйтингон), И.Р. Григулевич,4 Л.П. Василевский,5 П.П. Постельняк,6 П.А. Судоплатов.

Главный исполнитель акции удостоен звания Героя Советского Союза. Его мать (К.Р. Меркадер) была награждена орденом Ленина (Книга исторических сенсаций. М., 1993. С. 130).

В 1972 г. на экраны мира вышел кинобоевик «Убийство Троцкого» (режиссер Р. Бартон). Роль Меркадера сыграл внешне похожий на него А. Делон.

http://www.hrono.ru/.../merkader_r.php

[Африканец]

Карапетян Шаварш Владимирович

Человек, которого вы видите на фотографии - настоящий герой.
Его зовут Шаварш Карапетян. Он армянин. Сейчас у него свой бизнес (обувной) в Москве.
Он - семикратный чемпион СССР, 15-кратный обладатель Кубка СССР, 11-кратный рекордсмен мира, 17-кратный чемпион мира, 13-кратный чемпион Европы. Лучший подводный пловец планеты. Всех этих титулов (кроме одного - последнего) он добился до 16 сентября 1976 года.
В тот день он совершал пробежку по берегу Ереванского водохранилища вместе с братом, Камо Карапетяном. На их глазах троллейбус с 92 пассажирами упал в воду с дамбы.
Почему троллейбус с пассажирами рухнул с дамбы в воду Ереванского озера, так до сих пор никто точно сказать не может. Версий множество. Официальная – водителю стало плохо с сердцем. Как бы то ни было, но к моменту, когда Шаварш Карапетян добежал до берега, на ходу скидывая одежду, троллейбус уже отнесло от дамбы метров на 25 и он погрузился в грязную воду, на глубину около 10 метров, подняв со дна тучу ила.
Не останавливаясь, он бросился в воду. Ничего не было видно. Шаварш ощупью отыскал нижнюю перекладину лестницы, что ведет на крышу, ухватился за нее обеими руками; он ударил в стекло ногами и проник в троллейбус. Сразу же нащупал чье-то тело и с силой рванул его на себя. Ему повезло: человек был без сознания и потому не оказал сопротивления. В это мгновение он понял, что перед погружением допустил оплошность: нужно было выполнить гипервентиляцию - несколько глубоких вдохов. Он знал, что после гипервентиляции может продержаться под водой более четырех минут. Конечно, со свежими силами. Сейчас же ему оставалось держаться только на сверхусилии. Удушье становилось нестерпимым.
Когда Шаварш выплыл, брат его был уже на берегу. Оценив обстановку внизу, он понял, что спасать людей придется ему одному. Хотя Камо и был спортсменом-подводником, его квалификации было недостаточно. Позже все специалисты признали, что эту работу в Армении мог выполнить только один человек - Шаварш Карапетян.
...Второй человек оказался тяжелее первого и поначалу выскользнул из рук. Ему показалось, что человек шевелится, и потому нужно было брать его осторожнее, опасаясь ответного захвата. Наверху он увидел несколько байдарок, подошла и одна моторная лодка. "Нужны акваланги! - крикнул Шаварш. - У спасателей они должны быть. Где спасатели?" Акваланги привезли быстро, - когда он поднял пятого или шестого пострадавшего. Но в баллонах не оказалось воздуха. Нисколько! Не было ни легочных автоматов, ни загубников.
Но все равно Шаварш продолжал нырять. Трудность теперь была лишь в том, что силы оставляли его, удушье побеждало. Но он снова в последний миг сумел выбраться. Потерявший было надежду Камо на этот раз поднырнул навстречу брату и принял спасенного на глубине.
Шаварш понимал, что каждая секунда задержки, каждый лишний вдох может обернуться еще одной потерянной человеческой жизнью. И он продолжал работать в предельном темпе. Он возвращался и с двумя спасенными, он поднимал их поодиночке, на воде наверху расплывались пятна крови - его крови, пробираясь сквозь разбитое стекло он порезал себе живот, ноги, плечи.
Толпы людей продолжали прибывать к озеру. Весть о трагедии мгновенно облетела весь город. Доставленным на берег пострадавшим делали уколы, искусственное дыхание. Некоторые так и не подавали признаков жизни. Их становилось все больше и больше.
Прорвавшийся сквозь плотное оцепление Владимир Самсонович Карапетян (отец героя) стоял теперь на берегу и каждый раз уходил - мысленно - с сыном под воду. Он видел, что все тело сына истерзано осколками оконного стекла, и ясно осознавал, что одна лишь потеря крови может в любое мгновение стоить ему жизни. Но и он знал, что эту работу во всей Армении мог выполнить только его сын.
Шаварш снова скрылся под водой. В ожидаемое время он не появился. Прошло еще четыре минуты, - его не было. Секунды воспринимались как минуты. Отец вошел в воду. Все глубже и глубже. За ним - другие люди. Все нарастал и нарастал гул в толпе. Уже устремился под воду Камо, - как вдруг вздох облегчения грянул под небеса: Шаварш снова вышел победителем. В этом погружении, изнемогая от боли и усталости, он потерял сознание. И лишь сила духа вернула ему способность к дальнейшим действиям, - он и на этот раз выплыл с человеком.
Тем временем к дамбе подошли и разворачивались два подъемных крана. Шаварш вдруг почувствовал, что земля уходит из-под ног. Брат подошел к нему и сказал, что сам закрепит трос. Но Шаварш ответил: "Мне проще, я уже там был. Ты будешь наверху". Позже он сокрушался, будь у него акваланг, он бы спас всех пассажиров.
Он спрыгнул с лодки, нырнул, отыскал заднее боковое окно, повернулся к нему спиной, уперся в стену троллейбуса ногами и ударил в стекло монтировкой. Вынырнул, взял конец одного троса и опять исчез. Только после этого он поднялся в лодку и, обессилевший и окровавленный, позволил укрыть себя одеялом. Троллейбус медленно поднимался на дамбу. После падения прошло 44 минуты.
Карапетян спас двадцать человек. На самом деле он вытащил из троллейбуса больше, но не всех удалось вернуть к жизни.
Полтора месяца Карапетян не приходил в себя: заражение крови, жесточайшая пневмония и сильное нервное истощение. Но выздоровев, Шаварш сумел вернуться в большой спорт и установил еще один мировой рекорд. Последний. Если раньше он игрался со своими соперниками, то теперь боролся на пределе сил. И тем не менее, как потом сказал спортсмен, «у меня не было мысли, что можно десятилетнее чемпионство променять на тот прыжок».
Жизнь Шаварша Карапетяна - легенда. Дело в том, что спустя совсем немного времени после выздоровления он - столь же неожиданно - оказался в другой аварийной ситуации и принялся стремительно и самоотверженно спасать людей, погибавших от другой страшной стихии - от огня, охватившего пожаром многоэтажный дом. И снова - множество спасенных людей и снова травмы, ожоги Шаварша. Фантастика? Нет: реальность, быль, сотворенная действительностью и человеком.
Вот это - героизм. Настоящий. Без дураков.

Источник: http://community.liv...heroes/470.html

[Flanker]

В главной роли - бомба

Кинооператор Сергея Королева и Игоря Курчатова о том, как ковали "ядерный щит" Родины

60 лет назад первая советская баллистическая ракета Р-1 (аналог Фау-2), разработанная коллективом Сергея Королева, поступила на вооружение армии СССР. В стране, еще не успевшей оправиться от страшной войны, началась эпоха освоения ракетно-космической техники. Как раз в эти годы в команду Королева на должность кинооператора от студии "Центрнаучфильм" был направлен выпускник ВГИКа Махмуд Рафиков. Сейчас, когда срок "подписки о неразглашении" вышел, он рассказал обозревателю "Недели" Наталии Колесниковой о подробностях своей секретной работы.

На вопрос, почему из всех выпускников операторского факультета ВГИКа (мастерская профессора Гальперина) именно Рафикову выпала "почетно-секретная" доля, он отвечает, как бы стесняясь. Сыграли свою роль технические навыки - до поступления во ВГИК Мах (так его звали друзья) три года учился в авиационном институте, сначала в родной Уфе, затем в МАИ, занимался спортом, спиртным не увлекался, по своему происхождению никоим образом не принадлежал к "безродным космополитам"... По распределению попал на студию научно-популярных фильмов. Вот там и засекретили, запечатали наглухо и... командировали в Капустин Яр, где Сергей Королев испытывал свои первые ракеты.

Недолет - перелет
Ракеты, как известно, поначалу не взлетали и, вообще, вели себя неуправляемо. А когда научились летать, далеко не всегда точно приземлялись. Для операторов, которые с Земли нацеливали на них свои объективы, это порой создавало ситуации рискованные. Однажды, вспоминает Махмуд, получился недолет, и ракета, стартовавшая километрах в 150 от командного бункера, взорвалась всего в паре километров от точки, с которой велась съемка. Один из участников съемочной группы позволил себе сказать генералу, который вышел из бункера: вы-то, мол, там, за бетонными стенами, в безопасности, а мы тут на 20-градусном морозе рискуем взлететь на воздух... Генерал в весьма решительных выражениях рекомендовал операторам убраться куда подальше. На что Махмуд возразил: "Нас сюда Королев направил!" Генерал скрылся в бункере, а киношники вместе с замерзающей аппаратурой остались в неведении насчет своей дальнейшей судьбы. Наконец из бункера появился генеральский адъютант и нехотя передал слова Королева насчет того, что генерала убрать он может, а операторов - ни за что! Сергей Павлович считал, что, если результат работы ракетчиков не запечатлен на пленке, значит, его как бы и не было. Эксперимент длится мгновения, а запечатлевший его кадр можно смотреть и анализировать бессчетное число раз. Поэтому так важно, чтобы операторы были всегда рядом с испытателями.

Так как конструкторам-ракетчикам требовалась и фиксация их работы сверху, решено было произвести съемку ракетного полигона с самолета. Коллеги, вспоминает Махмуд, от этого задания, мягко говоря, уклонились. У одного из них, после того как он увидел последствия атомного взрыва на Земле, просто-напросто сдала психика. А Рафиков полетел и с помощью неуклюжей, тяжелой техники тех времен снимал запуски ракет и испытания атомных, а впоследствии и водородных бомб. Королев и Курчатов эти кадры ценили - результат работы конструкторов был виден четко.

На каком же расстоянии от места взрыва приходилось быть оператору?

- По-разному, - отвечает Мах, - в зависимости от мощности бомбового заряда. Восемь, пять, иногда три километра - это если атомный заряд. Ну а когда водородный, тогда подальше - километрах в двадцати пяти...

У меня семья, я жить хочу
Не все удавалось сразу.
- Назначили однажды в Семипалатинске испытание очередной опытной атомной боеголовки, - вспоминает Рафиков. - Пять операторов приготовились к съемке. До взрыва 10 секунд, 9, 8... На 6-й секунде мы включили камеры. И вдруг услышали щелчок, но вместо ожидаемого мощного гриба выросла поганка с длинной ножкой и малюсенькой шляпкой. То есть взрыв получился какой-то неполноценный. Мы выключили камеры. Приехал Курчатов. Подошел начальник из спецотдела Министерства среднего машиностроения, которое ведало тогда атомными делами (конспирация!), Валентин Петрович Поляков - он вел на испытаниях всю организационную работу. Перед нами поставили новую задачу: поскольку попытка оказалась неудачной, взрыв практически не удался, надо подлететь на вертолете вплотную к вышке, на которой был установлен заряд, и крупным планом снять этот недовзорвавшийся заряд. "Но только, - предупредил Поляков, - имейте в виду: в любой момент он может взорваться". Обычно экипаж вертолета Ми-4 состоит из четырех человек, но в данном случае оставили одного - командира-пилота, зачем рисковать! Вторым был я - оператор. Мы подлетели к вышке чуть ли не вплотную, зависли метрах в 50, и я, как было указано, со всех четырех сторон запечатлел этот заряд. Хотел сделать еще кадры - снять поближе и предложил пилоту еще раз подлететь к вышке. Пилот только выругался: у меня, мол, семья, дети, я жить хочу! И мы чесанули оттуда. Пилоту дали звание Героя Советского Союза. Он потом ко мне подошел в столовой, подвел к своему командиру дивизиона, тот сказал: "Я бы и вас представил к награде, да не могу - вы ведь не наш, не армейский".

Взрывная волна
Съемки, как уже говорилось, велись с Земли, с вертолета, с самолета. На полигоне у Семипалатинска определиться с точками, с которых следует снимать, чтобы и задачу выполнить, и оператор не пострадал, разумеется, было куда легче, даже с учетом того, что ситуация может развиваться непредсказуемее, чем при работе с воздуха.

Рафиков приводит такой пример. Самолет, на котором летел оператор, шел параллельным курсом с самолетом, несущим бомбу, на расстоянии нескольких километров. В первый раз готовясь к подобной съемке, Махмуд надеялся, что удастся пристроиться с камерой у иллюминатора. Ему оставили для этого одно из "окон". И вот дали сигнал, что бомба "пошла". Через несколько секунд последовала страшная вспышка, и взрывная волна тряхнула самолет - появился формирующийся "гриб". Затем оператору пришлось переналаживать камеру, менять объектив (этого требовала тогдашняя несовершенная техника). Пока возился, самолет развернулся в обратную сторону, и оператору дальнейшее развитие "гриба" запечатлеть не удалось, поднялось ядерное облако, коснулось самолета. Облако несло с поверхности Земли пыль и камни. В облаке оказался ничем не защищенный оператор (впоследствии такое случалось с ним не раз).

Через пару дней предстояло снимать новое испытание. Но теперь Рафиков был подготовлен лучше. Для съемки выделили самолет, в багажном отсеке которого прорезали люк-окошко, там закрепили три камеры с разными объективами. Окошко плотно задраивалось и открывалось по сигналу летчика, когда наступал момент сброса бомбы. У открытого окошка оператор проводил 10-15 минут, невзирая на холод и отсутствие кислородной маски (летчики на высоте работали в масках).

То, что происходило во время взрыва на Земле, снимать поначалу не разрешалось. Но затем появились и эти кадры: дым, огонь, перевернутые танки, погибшие животные - собаки, овцы...

- Одна картинка меня поразила, - вспоминает Махмуд. - Рухнувшая металлическая ферма моста, а рядом стоит привязанный к столбу живой барашек...

Оператор гордился тем, что своими съемками нередко помогал ученым проанализировать результаты своих экспериментов - поисков наиболее оптимальных вариантов смертоносного оружия. Он рассказывает такой, например, эпизод:

- Взрыв атомной бомбы был произведен на высоте примерно двух километров. Я летел на высоте 4-5 километров. Была низкая облачность. Обычно внизу всегда черным-черно - это Земля, а тут все белое - облака под нами, наверху солнце светит. И вот взрыв! Над облаками. Взрывная волна пошла во все стороны и вниз, и шляпка "гриба" при этом превратилась во что-то необычное. Не поймешь - шляпка или не шляпка, внизу виден гигантский белый круг, напоминающий формой таз, по кромке которого - отражение голубого неба. Красивое зрелище. Но снизу, с Земли, начальной фазы взрыва наблюдатели видеть не могли, он был перекрыт этим белым кругом. А ученых интересовала именно эта фаза. Я уже знал, что требуется, и снимал крупно. И вот прилетели мы на аэродром, подкатывает к нам генерал: "Давайте сюда оператора Рафикова!" Ну, думаю, что-то будет, наверное, я где-то ляпнул лишнее. Честно говоря, испугался. Меня в машину - и куда-то везут... Все молчат. Въезжаем в городок, который тогда назывался Берег, а теперь - Курчатов. Минуем посты, колючую проволоку, лай собак. Останавливаемся у здания, где, как я потом узнал, располагался самый центр науки. Меня провожают на третий этаж. В коридоре встречаюсь лицом к лицу с явно ожидавшим меня Курчатовым. Лицо у него расстроенное, покрасневшее. "Дело в том, - говорит он, - что из-за сплошной низкой облачности мы с Земли не видели начальной стадии ядерного взрыва, а нам нужны точные сведения об этой первой стадии и ее поэтапном развитии. То, что сняли с Земли, ничего не дает, сплошные облака". Я ему рассказываю, какая мне открылась картинка, - рисунок ядерного облака был не похож ни на один из прежних взрывов. Курчатов говорит: "Странно. Нужны доказательные данные". Я объясняю, что всегда включаю три камеры за пять секунд до взрыва. Так что вся начальная стадия снята и крупным, и средним, и общим планами. Игорь Васильевич протянул мне лист бумаги и карандаш. Я нарисовал примитивно ход лучей через объективы трех разных фокусных расстояний и сказал, что можно вычислить размеры снятого объекта, измерив изображение на трех разных пленках через микроскоп, и развитие каждой фазы взрыва удастся рассчитать, зная, что секунда - это 24 кадрика. Летчики должны только сказать расстояние от объекта съемки до самолета. В общем, все мои пленки отправили срочно в Москву, там проявили, проанализировали изображение и сделали выводы о характере взрыва, ради чего, собственно, и проводили испытание.

Лучевая болезнь
Испытание атомной энергоустановки на одной из самых первых подводных лодок, едва не закончилось для Рафикова трагически. Увлекшись съемкой контуров охлаждения установки, оператор не обратил внимания, что в какой-то момент все моряки лодку покинули. Он, правда, мельком слышал, что ему кричали: "Кончай, сматывайся!" Но решил, что просто настал конец рабочего дня, вот команда и заспешила, а он не спешит и может еще поработать... И внезапно осознал - настала непривычная тишина и появился какой-то специфический запах: "Так пахнет, когда металлическое ведро попадает в костер..." Махмуд услышал отчаянный голос майора, который был к нему приставлен (засекреченного киношника во время пребывания "на объекте" постоянно "пасли" - то ли охраняли, то ли следили, чтобы "не отклонялся в сторону", иногда помогали таскать тяжелую аппаратуру): "Уходи, уходи! Да брось ты свою камеру!" Но оператор камеру не бросил. Подскочили санитары с носилками и утащили его вместе с камерой. Люк плотно задраили. Махмуду приказали скинуть всю одежду ("Новая кожаная куртка пропала!") и поставили под горячий душ: "Стой, сколько вынесешь!" Час стоял под душем. Майор-телохранитель принес из кубрика чистое белье, обмундирование и объяснил, что произошла авария - утечка радиации.

Махмуд вернулся в Москву, на аэродроме его встретила жена (сообщила радостную весть - она беременна). Лена работала на той же студии, но, разумеется, не знала, что на картине "Номер такой-то" - фильмам, которые именовались закрытыми, то есть на оборонную тематику, названий не давали, они прикрывались номерами - произошло ЧП.

На первых порах казалось, что все вроде бы обошлось. Родился сын. Махмуд уехал в командировку в Семипалатинск - снимать очередные испытания. И там почувствовал, что с ним происходит нечто странное: появился небывалый аппетит - после сытного завтрака в офицерской столовой он еле-еле дотягивал до 12 часов, когда начинали подавать обед, а к концу обеденной смены, к удивлению официантки, снова садился за стол. Так прошли две недели. Дома в Москве аппетит пропал совершенно. Мать готовила любимые блюда - не мог куска проглотить. Поднялась почти до 39 градусов температура. Положили в больницу - в обычное терапевтическое отделение, где он пролежал целый месяц. Температура не спадала, больной исхудал, ослабел, а диагноза поставить не могли... А Махмуд, догадываясь, в чем дело, не решался сказать, что облучился, - ведь подпись давал, засекречен...

Диагноз поставили в Министерстве среднего машиностроения. Больного перевезли в спецклинику и приняли решительные меры против начавшейся лучевой болезни. Подлечили. Предложили оформить инвалидность. Махмуд категорически отказался: "У меня жена молодая, красавица, сынок маленький, а я, молодой мужик, буду числиться инвалидом!" Было принято компромиссное решение: Рафиков продолжает работать, но директору киностудии дается указание - близко не подпускать этого оператора к темам, связанным с атомной энергетикой.

Первый оператор Гагарина
Весной 1961 года для него, сохранившего свои преимущества засекреченного мастера, нашлась достойная тема. "Полетишь на приземление!" - распорядился директор студии. Посвященные в тайны понимают друг друга. И Махмуд все понял.

- 9 апреля, - вспоминает он, - мы прибыли в Куйбышев, а 12-го прилетели на военный аэродром в городе Энгельсе. Гагарина мы встретили в аэродромной диспетчерской, он уже был в голубом спортивном костюме, счастливый, радостный, розовощекий. Он, конечно, понимал всю значительность произошедшего события. Но тогда он был еще Юркой - и внешне, и внутренне. Человеком, осознавшим себя героем, совершившим подвиг, он стал не сразу - года через три. Я с ним на протяжении нескольких лет не раз встречался. Конечно, он изменился - немножечко расправил плечи, Это естественно. А тогда, в тот исторический день, я старался выполнить просьбу Королева, которую мне передал директор киностудии: снимать Гагарина очень крупными планами и длинными кусками, стараясь запечатлеть его состояние. Сергея Павловича волновало, не будет ли каких нарушений в психике человека, побывавшего в космосе. Королев, как я уже говорил, больше всего доверял пленке - документу, лицо в кадре говорило лучше всяких слов.

Там, на аэродроме в Энгельсе, и родился тот знаменитый кадр анонимного автора - "Улыбка Гагарина".

Фильмы о космосе обычно делались в двух вариантах. Один - исключительно "для служебного пользования", его видел только узкий круг причастных к тайнам. Некоторые эпизоды из этого закрытого фильма входили в вариант, предназначенный для общедоступного показа. Но и этот вариант не выходил на экран, пока на то не давала добро государственная комиссия, в составе которой был Королев. Последним фильмом, который после его разрешения появился в прокате, был "Космический мост" режиссеров-операторов М. Рафикова и В. Суворова. 31 декабря 1965 года Королев этот понравившийся ему фильм принял. Через две недели его не стало...

...Вот такая была работа у заслуженного деятеля искусств России М.М. Рафикова. Сейчас ему 86 лет. 65-летие Победы по праву встретил как победитель. 60 лет назад, давая обет молчания, он не думал о том, что одновременно дает обет героизма. Он и сейчас не любит слова "героизм" - просто так сложилась судьба

Наталья Колесникова

Источник: http://www.inedelya....ts/article10967

[Paul]

Павличенко, Людмила Михайловна

— Джентльмены, — разнесся над многотысячной толпой собравшихся звонкий голос. — Мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!..

Людмила Михайловна Павличенко родилась 12 июля 1916 года в городе Белая Церковь. До 14 лет училась в школе номер 3, затем семья переехала в Киев. После окончания девятого класса Людмила работала шлифовальщицей на заводе «Арсенал» и одновременно училась в десятом классе, завершая среднее образование. В 1937 году комсомолка Людмила Павличенко поступила на исторический факультет Киевского государственного университета имени Т. Г. Шевченко. Студенткой занималась планерным и стрелковым видами спорта. Великая Отечественная война застала Людмилу в Одессе на дипломной практике. С первых же дней войны Людмила Павличенко добровольцем уходит на фронт.


Под Одессой Л. Павличенко получила боевое крещение, открыв боевой счет. В одном из боев она заменила погибшего командира взвода. Разорвавшимся вблизи снарядом была контужена, однако поле боя не покинула и вообще отказалась идти в госпиталь.

Лейтенант Павличенко сражалась в стрелковой Чапаевской дивизии. Участвововала в боях в Молдавии, в обороне Одессы. В октябре 1941 года Приморская армия была переброшена в Крым и после боев на севере полуострова встала на защиту Севастополя. Людмила сражалась в составе прославленной 25-й стрелковой дивизии им. В. И. Чапаева. К июлю 1942 года на счету Л. М. Павличенко было уже 309 уничтоженных германских солдат и офицеров (в том числе 36 снайперов противника). Кроме того за период оборонительных боев Л. М. смогла обучить множество снайперов.

Каждый день, как только забрезжит рассвет, снайпер Л. Павличенко уходила "на охоту". Часами, а то и целыми днями, в дождь и на солнцепеке, тщательно замаскировавшись, лежала она в засаде, дожидаясь появления "цели". Не раз выходила победителем и в дуэлях с немецкими снайперами.

Нередко на боевые операции она ходила вместе с Леонидом Куценко, который в дивизию пришел одновременно с ней. Однажды командование приказало им уничтожить обнаруженный разведчиками командный пункт противника. Незаметно пробравшись ночью в район, указанный разведчиками, снайперы, замаскировавшись, залегли и стали ждать. Вот, наконец, ничего не подозревая, ко входу в землянку приблизились два офицера. Выстрелы снайперов прозвучали почти одновременно, и сраженные офицеры упали. Тут же на шум из землянки выскочили еще несколько человек. Два из них были сражены. А спустя несколько минут место, где находились снайперы, гитлеровцы подвергли ожесточенному обстрелу. Но Павличенко и Куценко, отошли, а затем, сменив позицию, снова открыли огонь по появлявшимся целям.
Потеряв многих офицеров и связистов, враги вынуждены были покинуть свой командный пункт.

Гитлеровцы в свою очередь охотились за нашими снайперами, устраивали ловушки, высылали на поиски их снайперов и автоматчиков.Однажды, когда Павличенко и Куценко находились в засаде, фашисты обнаружили их и тут же открыли ураганный минометный огонь. Осколками близко разорвавшейся мины Леонид был тяжело ранен, ему оторвало руку. Людмила сумела вынести его и под огнем пробраться к своим. Но спасти Леонида не удалось — раны оказались слишком тяжелыми.

Павличенко мстила за своего боевого друга. И рос счет уничтоженных ею солдат и офицеров противника. Истребляла врагов сама и вместе с другими опытными снайперами обучала меткой стрельбе бойцов, передавая им боевой опыт. За период оборонительных боев она смогла обучить множество снайперов.

В последние дни обороны Севастополя Людмила Павличенко была тяжело ранена. Ее эвакуировали на Кавказ. Несколько месяцев она провела в госпиталях.

В 1943 году по приглашению супруги президента США Элеоноры Рузвельт и Американской студенческой ассоциации делегация студентов-фронтовиков посетила Соединенные Штаты. В состав ее входила и снайпер Людмила Павличенко.

На митингах и манифестациях, проходивших во многих городах Америки, а также во время многочисленных встреч с американцами посланцы нашей страны горячо призывали союзников ускорить открытие второго фронта.


Многим американцам запомнилось тогда ее короткое, но жесткое выступление на митинге в Чикаго:
— Джентльмены, — разнесся над многотысячной толпой собравшихся звонкий голос. — Мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!..
Толпа замерла на минуту, а затем взорвалась неистовым шумом одобрения.

Вечная память и слава!

Ссылка : http://vvvetohin.liv....com/19070.html

[Paul]

Валентина Яковлевна Орликова (19.11.1915 - 31.01.1986) - первая женщина-капитан БМРТ (большой морозильный рыболовный траулер) , единственная женщина - капитан китобойного судна ("Шторм"), ветеран Великой Отечественной войны, первая женщина в рыбной отрасли страны, удостоенная звания Героя Социалистического труда.

Во время Великой Отечественной войны ходила штурманом на судах морского флота. В августе 1941 года Валентина Орликова участвовала в эвакуации из Таллинна шести тысяч раненых. С августа 1942 по октябрь 1944 года Валентина Яковлевна работала третьим помощником капитана на теплоходе "Двина", который был участником знаменитого северного конвоя, доставлявшего важные стратегические грузы в СССР.

У меня есть основания предполагать, что этот снимок был сделан в 1943 году, во время первого рейса "Двины" в США в составе северного конвоя. В то время, пока "Двину" ремонтировали в доках в Нью Йорке, несколько членов экипажа были приглашены в Голливуд на съемки. И совершенно естественно, что единственная женщина-офицер "Двины", 3-ий помощник капитана Валентина Орликова была в числе приглашенных :)

Несколько слов о северных конвоях, чтобы дать представление о том, в каких условиях находились наши моряки, офицеры, чтобы хоть чуть дать почувствовать, где побывала и Валентина Орликова. Путь северных конвоев проходил через Баренцево и Норвежское моря, Атлантический океан в США и обратно. "Холодный коридор ада" - так называли моряки кратчайший, северный маршрут в СССР поставок союзников. Важная транспортная артерия, связывающая Атлантику с советской Арктикой подвергалась нападению десятков мощных военных кораблей, подводных лодок и авиации противника. Каждый караван нужно было надежно охранять. Сопровождали грузовые советские суда корабли английского военного флота. Сыплющиеся из облаков бомбы и пузырьковый след торпеды из морской пучины были лишь внешними атрибутами войны на море. Ужаснее были постоянная близость и ожидание крадущейся смерти. Смертью грозил даже, казалось, спасительный от атак шторм. Не раз ураганные ветры и волны Атлантики скручивали, как фольгу, палубу и надстройки, а корпус корабля разламывали на части. И не дай Бог оказаться в воде, температура которой едва колеблется возле точки замерзания. Десять минут пребывания в ней не оставляли никакой надежды на спасение. Постоянное напряжение истощало, доводило до исступления, лишало рассудка...

Свой первый кругосветный рейс в составе северного конвоя теплоход "Двина", на котором Валентина Яковлевна Орликова служила 3-им помощником капитана, начала 8 августа 1942. "Двина" должна была доставить союзникам груз марганцевой руды в обмен на медикаменты, вооружение, продовольствие, оборудование. По неизвестным причинам английские военные корабли, которые должны были охранять караван судов, задерживались. Ждать долее было нельзя, и советское командование приказало торговым судам отправляться без сопровождения. Это было очень опасно, из всего вооружения на "Двине" были лишь 5 винтовок и 2 ручных пулемета, что делало советский транспорт хорошей приманкой для фашистских подводных лодок. Знаете, что придумал капитан Иван Васильевич Пиир? :) Он приказал соорудить... деревянные макеты орудий (да побольше калибром), сшить чехлы, поставить рассчеты, короче, создать полную иллюзию настоящих :) Таким образом "Двина" из транспорта превратилась в военный корабль, что, конечно же, заставило подводные лодки противника поостерегаться нападать на него.

Из воспоминаний заместителя политрука "Двины" Филева П.А. (ссылку на которые я привожу ниже, если интересно) пересскажу еще одну примечательную историю. 27 декабря 1942 года "Двина" в составе международного каравана вышла из Рейкьявика (Исландия) в США. В Атлантическом океане гитлеровские подводные лодки появлялись редко. Но возникли другие трудности. Ведь судно уже несколько месяцев находилось в плавании. Кончилась зелень, в обрез оставалось и других продуктов. В Рейкьявике тоже не густо было; бедствовал городок. У многих матросов расшатались зубы, появились признаки цинги. Тут помогла смекалка радиста Михаила Кольцова. Он предложил вымывать почву из марганцевой руды, которой были полны трюмы "Двины". Занятиe это, конечно, было трудоемким и кропотливым, но землю добыли. И... устроили на теплоходе импровизированный огород: стали выращивать в этом грунте лук и зелень! Так и добрались до Нью Йорка. "Двина" совершила еще 8 рейсов Владивосток – США – Канада и доставила около 85 тыс. тонн различных грузов.

После войны Валентина Яковлевна Орликова становится капитаном китобойного судна "Шторм". В 1953 году ее пригласили работать в Москву в Министерство рыбного хозяйства. Но чиновничье кресло не сможет стать равноценной заменой морю. Капитанский мостик зовёт Валентину Яковлевну - в 1955 году она возвращается в Мурманск. Здесь Орликова начинает осваивать новые суда - большие морозильные рыболовецкие траулеры и становится первой женщиной-капитаном БМРТ.

Десять лет В.Я. Орликова возглавляла экипажи БМРТ "Николай Островский" и "Новиков-Прибой", водила в рейсы танкер "Пирятин" - и не случалось, чтобы не справлялась с заданием, не выполнила государственный план, допустила аварию. Она работала творчески: осваивала новые районы лова, искала возможности увеличить производственные мощности БМРТ, внесла интересные предложения об организации перегрузки рыбопродукции в открытом море и в порту. Имела авторитет грамотного промысловика, умелого судоводителя, опытного организатора и воспитателя моряков.

"Женщины-капитаны были в те годы большой редкостью, о них ходили и легенды, и слухи. В моем представлении это должна была быть этакая "бой-баба", как у Ильфа и Петрова, - "широкоплечая гражданка" с зычным голосом и речью, густо припорошенной матом. А тут - хрупкая, изящная женщина с короткой стрижкой и тихим голосом, умная, интеллигентная, ироничная. С членами экипажа - доброжелательна, проста, на удивление, спокойна, в решениях независима. Никогда не повышала голоса, не употребляла крепких выражений, но при необходимости способна была проявить необыкновенную, не всякому мужчине дарованную твердость характера и духа.

Вот такой мы, команда (90 мужиков), знали нашего капитана. Мы тогда у берегов Канады работали, в районе густых туманов. И днем, и ночью - страшная скученность судов под всеми флагами. При постановке трала судно было вынуждено идти полным ходом, отсюда постоянный риск столкновений, сцеплений тралами, что, к сожалению, нередко и случалось в этой каше, но только не с нами. Уже много позже, сам став капитаном и поработав в аналогичной обстановке, я на собственной шкуре испытал, чего это стоило маленькой женщине, у которой я многому научился." Так пишет о Валентине Яковлевне Орликовой Герман Ануфриев, служивший на БМРТ "Николай Островский".

Валентины Яковлевны не стало 31 января 1986 года. Она похоронена в Москве на Ваганьковском кладбище.

Рыбаки Мурманского тралового флота установили на могиле В.Я. Орликовой на Ваганьковском кладбище бронзовый бюст. Её именем назван траулер, построенный в ГДР. В честь одной из первых в стране женщин-капитанов дальнего плавания, Героя Социалистического Труда названа улица города Мурманска. Жители города называют Валентину Орликову «гордостью Мурманска», «легендарным капитаном», «душевным человеком»...

Ссылка : http://clubs.ya.ru/4...l?item_no=11166

[Уголек]

Недавно прочитала книгу Владимира Чивилихина "Серебряные рельсы". Книга написана на основе дневника инженера-изыскателя Александра Кошурникова. В 1942 году новосибирский НИИ Сибтранспроект получил задание на изыскание и проектирование новой железной дороги — от Абакана на восток, до выхода на Транссибирскую магистраль. В военную пору актуальность такой железной дороги была особой. В октябре 1942 года небольшая экспедиция в составе трех человек: руководитель - инженер-изыскатель Александр Кошурников, инженер Алексей Журавлев и техник Константин Стофато отправилась по маршруту. Однако рано наступившая зима, плохое снаряжение, характер самого маршрута не позволили членам экспедиции вернуться. Все они погибли. Тело Кошурникова нашли только через год. Тем не менее дневник Кошурникова, который он вел в ходе экспедиции, чудом уцелевший, представлял для изыскателей и строителей дороги большую ценность. Таким образом, свой долг Кошурников и его экспедиция выполнили. Спустя годы изыскания продолжил помощник и ученик Кошурникова — Евгений Алексеев, который использовал результаты поисков погибшей экспедиции. В этот раз обошлось без жертв. В 1959 году проект утвердили, а вскоре были уложены первые рельсы. 24 января 1965 года путеукладчиками был вбит последний, серебряный костыль.Именами участников экспедиции Александра Кошурникова, Алексея Журавлева и Константина Стофато названы железнодорожные станции магистрали Абакан-Тайшет, улицы города Новосибирска.

Хотела вставить в сообщение фотографии этих замечательных людей, но, к сожалению, у меня не получилось. Впрочем, в Интернете эти фото можно найти.

[Африканец]

Карлов Фёдор Васильевич

Генерал-майор Федор Васильевич Карлов был, без сомнения, одним из лучших комдивов Великой Отечественной войны. А комдив и комбат — это решающие фигуры на поле сражения. Как писал в своих воспоминаниях Г.К. Жуков, если бы не А.И. Родимцев со своей дивизией, Сталинград мог бы пасть 13-14 сентября 1942 года... Ф.В. Карлов — из той же плеяды, командир суворовского склада. Начал войну он в июне 1941-го под Ленинградом, а закончил в августе 1945-го в Маньчжурии.


Русский самородок


Он был невысокого роста, не яркий внешне. Открытое лицо, голубые глаза, пристальный взгляд. Мочка уха срезана осколком снаряда. Очень скромный. Он был настоящий отец своим солдатам. Карлов подобрал и вырастил у себя отличных комбатов. Любил поговорить с солдатами на переднем крае, получая от них точные сведения о боевой обстановке, вникая в их быт и нужды. Мог после такого разговора принять меры к тому, чтобы в далеком тылу местные власти починили прохудившуюся крышу избы, где жила семья солдата. Незаурядный случай — никогда не ругался матом. Жестко требовал выполнения уставов, но и не забывал наградить отличившихся. «Мы спешили с подобной церемонией — вот-вот мог начаться новый бой, и кто знает, останется ли в строю тот, кто своим подвигом только что прославил знамя нашей дивизии...» — писал Федор Васильевич. Своей волей комдив имел право наградить орденами Славы 3-й степени, Красной Звезды, а также медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». В его дивизии было 56 Героев Советского Союза и 20 полных кавалеров ордена Славы! Это редкое явление. Чаще бывало по-другому. Помню, как маршал К.П. Казаков рассказывал мне, что, например, у генерала И.И. Федюнинского на всю армию насчитывалось лишь несколько Героев, а все потому, что командарм сказал: пока мне не дадут вторую Звезду, никто Героя не получит. И это оказалась не шутка...
В 1919 году Федор Карлов организовал молодежный партизанский отряд и на берегах Красивой Мечи (ныне это в Липецкой области) воевал против авангардных эскадронов генерала Мамонтова. С тех августовских дней 1919-го Ф.В. Карлов — в Красной армии.
…В субботний июньский день сорок первого Федор Карлов, выпускник Военной академии имени М.В. Фрунзе, уезжал на службу в Ленинградский военный округ, а приехал на войну. Бои за Лугу, под Любанью и Мгой. На «Невском пятачке» — клочке земли на левом берегу Невы — в начале ноября майор Карлов был тяжело ранен, контужен. На втором году войны Карлов вступает в командование 163-й стрелковой дивизией, стойко сражавшейся на Северо-Западном фронте. В конце весны 1943 года через Бологое, Москву, Тулу, Лев Толстой, Лебедянь, Елец эшелонами, а затем выгрузившись, походным порядком дивизия шла в район сосредоточения.
«Так хотелось побывать на родине, на берегах Красивой Мечи, — вспоминал Карлов. — Но ни время, ни командирские обязанности не позволяли. Единственно, на несколько часов отлучился из дивизии, когда в Кремле М.И. Калинин вручил мне награду, в те времена редкостную — орден Кутузова 2-й степени, за боевые отличия на Северо-Западном фронте».
Боевой путь дивизии Карлова — это Курская дуга, освобождение Киева, форсирование Днепра, Буга, Днестра, Прута и Серета...
В сентябре сорок третьего под городом Сумы комдив Карлов докладывал командующему 38-й армией генералу Н.Е. Чибисову о готовности дивизии бить врага там, где наиболее жарко, о том, что каждая передышка между боями используется для совершенствования боевого мастерства.
Комдив постоянно требовал: «Берегите солдата. Тот командир заботлив, кто научил солдата искусно воевать». Отрабатывались все виды боя, управления и связи ночью.
Командующий армией, генерал-полковник Никандр Евлампиевич Чибисов внимательно выслушал комдива, сделал на его карте пометки о данных обстановки и поставил боевую задачу: наступать на Ромны, не давая противнику закрепляться на промежуточных рубежах.
— Действовать, — добавил командарм, — активно, без пауз, днем и ночью, любыми силами.
Карлов приказал:
— Командирам и штабам продолжать совершенствовать сбор разведывательных сведений о противнике, особое внимание действиям полковых разведгрупп. Помните о скрытности связи, маскировочных мероприятиях и других видах обеспечения боевых действий.
Опытный комдив знал, что половину успеха решает внезапность удара. В рядах противника появляется неуверенность, воля к сопротивлению ослабевает.
Полковник Карлов принимает решение освободить Ромны ночным ударом. Для командира дивизии ночной бой за овладение крупным населенным пунктом, обороняемым значительными силами, — сложнейшее испытание. Пять часов длился бой. Пять часов отваги, мужества, командирской находчивости, солдатской смекалки. 16 сентября на центральной площади освобожденного города к горожанам обратился полковник Карлов:
— Мы навсегда прогнали ненавистного врага...
Приказом Верховного главнокомандующего от 17 сентября 1943 года дивизии было присвоено почетное наименование «Ромненская», всему личному составу объявлялась благодарность. Москва салютовала доблестным войскам Воронежского фронта, освободившим Ромны, двадцатью артиллерийскими залпами.
Затем - форсирование Днепра с ходу после тяжелых наступательных боев, на подручных средствах — беспримерный в истории войны подвиг. 163-я дивизия становится Ромненско-Киевской. 36 воинов дивизии были удостоены звания Героя Советского Союза.
В ноябре 1943-го дивизия прошла свой «Сталинград» у села Мохначка, в сотне километров от Киева.
Выдвинувшаяся далеко вперед от главных сил армии дивизия приняла на себя удар 25-й немецкой танковой дивизии, переброшенной из Франции.
За трое суток после того, как были добыты и оценены разведданные, Карлов сумел вместе с приданными дивизии 8-й гвардейской истребительной противотанковой бригадой и дивизионом «катюш» оборудовать отлаженную, продуманную систему обороны.
«В эти дни я редко находился в штабе. Прихватив автомат, обходил подразделения... Проверял, как глубоко отрыты траншеи, удачно ли поставлены минные заграждения. На месте инструктировал командиров полков, на участках которых предполагался главный удар противника... С ними я накоротке разыгрывал варианты предстоящего боя». Далее в своих воспоминаниях Ф.В. Карлов приводит эпизоды жесточайшей схватки...
Артиллеристы стали героями боевого дня. Батарея Героя Советского Союза капитана С.Н. Воронина подбила десять танков. Расчет орудия Героя Советского Союза сержанта Г.Л. Евишева, тяжело раненного в бою, уничтожил два танка. Как всегда, метко вел огонь старший сержант Михаил Завалишин, его расчет уничтожил два танка. Как пишет Ф.В. Карлов:
«В штабе 50-го корпуса, как и в штабе 40-й армии... далеко не сразу поверили цифрам, приведенным в оперативной сводке штадива: враг оставил на поле боя до восьмидесяти танков и бронетранспортеров. А сколько их, подбитых, закопченных, отбуксировано противником в тыл? Мы захватили большие трофеи, в том числе полтора десятка новеньких бронетранспортеров, которые артиллеристы тут же приспособили под тягачи орудий и для перевозки снарядов. Поглядеть на небывалые результаты единоборства пехоты с бронетанковыми войсками приезжали генералы и офицеры из вышестоящих штабов, в том числе и посланцы Ставки Верховного Главнокомандования... Упорство в обороне, мужество и исключительная стойкость наших солдат и офицеров стали одной из причин срыва предпринятого гитлеровцами контрудара по левому крылу 1-го Украинского фронта».
В братской могиле у Мохначки были похоронены 113 воинов дивизии...
Выдающихся побед достигал комдив, сам опытный разведчик, благодаря особому вниманию к получению точных данных о противнике. Знал и ценил своих разведчиков.
Умел Карлов и обмануть немцев, которых хорошо изучил.
Например, наступая по Украине весной 1944-го, когда сплошной линии фронта практически не существовало, Карлов дерзкими рейдами групп из разведчиков и автоматчиков вызывал панику у немцев, заставляя их покидать удобные позиции. «Порой в такие рейды мы направляли целые батальоны. В подавляющем большинстве случаев подобная тактика приносила успех», — пишет комдив.
Творчески была поставлена в дивизии учеба и офицеров, и сержантов, и новобранцев. В ходе «танковой обкатки» командиры и политработники, в окопах вместе с солдатами, пропускали над собой идущие на полной скорости танки. Организовывались беседы ветеранов дивизии с молодыми бойцами. Перед штурмом Мишкольца, когда было отпущено на подготовку семь суток (обычно времени давалось «в обрез»), в тылу был воспроизведен «передний край» немцев с его досконально изученной огневой системой. На этом полигоне была произведена «репетиция» боя. Каждый командир в деталях знал свою задачу.
В дивизии умели заботиться о людях. Интересный момент — по мере продвижения по Украине в частях Карлова насчитывалось до пятнадцати «сынов полков», подобранных подростков-сирот. Отлично была организована в дивизии и медсанслужба.
Как командир относится к солдату, так и он к нему, Наступательный порыв дивизии Карлова даже после тяжелых маршей и непрерывных боев всегда был исключительно высок.


По дорогам суворовских побед


Помню конец апреля сорок пятого года. Я – лейтенант, командир взвода, мне 19 лет... Австрия. Травы по пояс. Жарко, как у нас в июле. Встает солнце, и под его лучами снежные вершины Альп вспыхивают ослепительным блеском. Впереди Италия, всего два-три перехода...
13 апреля освобождена Вена. Наша дивизия все ближе и ближе подходит к Альпам, мы понимали: еще немного усилий, и враг бросит оружие. Потому бои мы вели с предельным напряжением сил.
9 мая мы вступаем в Грац — второй после Вены город Австрии. Наш 529-й стрелковый Фокшанский орденов Суворова и Александра Невского полк закончил боевые действия в 300—400 метрах от старейшего в Европе университета города. А перед Грацем, ночью, мы узнали о капитуляции Германии. Победа...
На домах — белые флаги, жители встречают с цветами. 11 или 12 мая мне довелось со своим взводом быть у университета. На площади — разбросанные книги, рукописи, приборы из учебных аудиторий. Из собранных нами книг образовался штабель. Внезапно появился комдив Ф.В. Карлов. Подошел, пожал руку и поздравил меня и моих солдат с Победой. Похвалил за собранные книги. Обращаясь к сопровождавшему его офицеру, отдал распоряжение:
- Комендантской роте навести порядок. Проверю лично.
Такие вот они были, русские «варвары»...
Мне вспоминается родная 163-я стрелковая Ромненско-Киевская орденов Ленина, Красного Знамени, Суворова и Кутузова дивизия. Дивизия, выдающаяся по своим боевым заслугам. К концу войны в Красной армии было около 600 стрелковых дивизий, наша входила в число лучших.
Во многих изданиях можно видеть снимок, ставший хрестоматийным, — воины 163-й дивизии устанавливают пограничный столб. 17 мая 1944 года звание Героя Советского Союза было присвоено Ф.В. Карлову «За успешное форсирование частями дивизии Южного Буга, Днестра, Прута и Серета, освобождение более 800 населенных пунктов Украины и выход на государственную границу СССР и Румынии». Орденом Суворова дивизия была награждена за выход в числе первых на государственную границу СССР. И далее, что символично, дивизия шла по дорогам суворовских побед.
В начале победного 1945 года в трудных условиях горно-лесистой местности освобождены на территории Чехословакии города Рожнява, Йелшава, Лучинец.
Вскоре был получен новый приказ — за трое суток дивизии совершить 160-километровый марш и вступить в бой на восточной окраине Будапешта — в Пеште. Противник занимает оборону на высоком берегу Дуная, в Буде. 13 февраля сопротивление противника в Будапеште сломлено. И снова тяжелейшие бои в межозерье Балатон—Веленце, где немцы наносили удар силами 6-й танковой армии СС и 6-й полевой армии. Десять суток, днем и ночью, длилось ожесточенное сражение.
Поле боя было усеяно горящими танками с эмблемой СС. Единоборство воинов 163-й дивизии с танками 6-й армии СС — подвиг дивизии.
В аттестации генерала Карлова, подписанной Маршалом Советского Союза Ф.И. Толбухиным 7 июля 1945 года, говорится:
«Командует стрелковой дивизией более двух лет. Тактическая подготовка по занимаемой должности очень высокая. Ряд проведенных операций, как Яссо-Кишиневская, бои за города: Турда, Клуж, Лученец, Кюсин и оборонительные бои в районе озера Балатон проведены очень удачно. Противнику нанесен большой ущерб в живой силе и технике.
Пехоту и другие рода войск знает хорошо, задачи ставит умело, организовать взаимодействие может. Управление войсками организует хорошо. Как правило, находится на НП, держится ближе к частям и обязательно лично видит ход боя.
Общее развитие высокое. Политически грамотен, идеологически выдержан, морально устойчив, характер ровный. Общительный. В быту и личной жизни скромен. Хороший строевик, культурный командир. В обращении с подчиненными вежлив, но строг и требователен.
Лично очень храбр, иногда лезет туда, куда не надо. Решительный, инициативный, тверд в принятом решении и всегда упорно добивается его выполнения. Физически здоров, в походах вынослив (спортсмен).
Является образцом строевой подтянутости и культурности для офицеров. О бойцах заботлив.
Единственная отрицательная черта — неуживчивость с отдельными командирами: кого полюбит — все сделает, кого нет — лучше убрать из части.
Партии Ленина—Сталина и соц. Родине предан. Вывод: Должности командира дивизии в военное и мирное время соответствует».
...Листаю страницы послевоенных писем воинов 163-й дивизии, адресованных в свой Совет ветеранов или лично Ф.В. Карлову, «Бате», «отцу Федору Васильевичу».
«Мне приходилось бывать во многих частях во время войны, — пишет бывший разведчик В.П. Никандров, — и встречаться с разными командирами. Но такого, как Вы, первого встретил. Главное, это, конечно, Ваша любовь к солдату, как во время войны, так и после нее. Вы жалели солдата, чтобы он не погиб понапрасну. Любые операции, которые я сейчас перебираю в памяти, были Вами направлены на то, чтобы не гибли солдаты...»
Многих солдат поражало присутствие комдива рядом с ними под огнем: «Генерал Карлов появился на самой передовой, подошел ко мне и сказал: «Слышь, сержант, возьми лопатку, пригодится...» Я очень удивился и хорошо это запомнил. Он незаметно подошел к нашему пулемету, поздоровался и спросил, как дела. Мы сказали генералу, что здесь опасно ходить. Он улыбнулся и в сопровождении офицеров пошел дальше...» (А.М. Тарковский).
«Дорогой Федор Васильевич! Я очень взволнован Вашим поздравлением мне по случаю моего семидесятилетия. Это самый лучший подарок из всех, которые я получил...» Комдив мог не только поздравить бывшего своего солдата-юбиляра (хотя и это факт незаурядный), но и помочь в трудной житейской ситуации. Вот Карлову пишет С. Львовский, который в одном из боев получил 16 ран. Весь его взвод погиб, но задачу выполнил. «Дорогой Федор Васильевич! Нет таких слов, чтобы выразить мою глубокую благодарность за то, что Вы сделали для меня. На фронте мы Вас звали «Батя», но Вы для меня больше чем отец. Спешу сообщить Вам, что я получил теперь двухкомнатную квартиру в центре города с телефоном и со всеми удобствами».
С.А. Алексеев свои чувства выразил так: «Твердо уверен в том, что отцом своих однополчан вы останетесь навечно...»
...И вот война закончилась. Внезапно наш комдив был отозван в штаб нашей 27-й армии. О том, что случилось с ним потом, я узнал много позже, занимаясь исследованием «белых пятен» Великой Отечественной войны.


Закрыт от чужих глаз


«Командующий, генерал-полковник С.Г. Трофименко, — рассказывал мне летом 1975 года Ф.В. Карлов, — только развел руками: «Вам приказано немедленно убыть в штаб Южной группы войск. Вызывает командующий, Маршал Советского Союза Ф.И. Толбухин».
В группе войск мне объявили: командующий в войсках. В штабе вручили предписание убыть в Генеральный штаб. Самолет — через 45 минут. В Москве на Центральном аэродроме встречавший меня офицер, пригласив в машину, также сообщил: «Вас примет начальник Главного управления кадров генерал-полковник Голиков». Голиков вручил мне предписание и предложил немедленно убыть на аэродром: «В Свердловске вас встретит комендант города».
На Большой Бронной, рядом, жила моя семья: жена, дети. С большим трудом разрешили мне получасовую встречу.
— Куда так спешишь? — недоуменно спрашивала жена Полина Ивановна. — Война давно закончилась. Ждем с мая, сегодня конец июля...
В Свердловске молчаливый полковник, тщательно проверив документы, предложил в столовой летного состава пообедать и вручил предписание лететь в Новосибирск. Также без задержки меня из Красноярска проводили в Иркутск и в Читу. Летел, не зная, не ведая, что мне уготовила военная судьба...
В Чите объявили: «Вас примет генерал-полковник Морозов».
- Генерал-полковник Морозов тепло поприветствовал меня с прибытием, — продолжал вспоминать Карлов. — Я смотрел на генерала Морозова... Это же бывший мой командующий фронтом Маршал Советского Союза Малиновский!
Совсем недавно Родион Яковлевич вручил мне орден Суворова... Видя на моем лице смятение, маршал улыбнулся:
— Вот и познакомились, Федор Васильевич. А это генерал-полковник Золотов. — Он показал на вошедшего в кабинет, хорошо известного мне бывшего начальника штаба фронта Матвея Васильевича Захарова, будущего начальника Генерального штаба Вооруженных Сил, Маршала Советского Союза.
Утром 8 августа о боевых задачах войск Забайкальского фронта в ходе беседы мне сообщил М.В. Захаров. В состав фронта входили четыре общевойсковые армии и хорошо известная мне 6-я гвардейская танковая армия, с которой 163-я дивизия прошла боевой путь от Корсунь-Шевченковского до австрийской границы. Войскам фронта предстояло преодолеть горный хребет Большой Хинган, безводную пустынную степь и выйти к берегам Желтого моря. На острие удара фронта — 6-я танковая армия под командованием генерала А.Г. Кравченко».
К августу 1945 года на Дальний Восток из состава 3-го Белорусского, 2-го Украинского и Ленинградского фронтов было переброшено огромное количество войск и техники. Был создан орган высшего управления Главного командования советских войск и штаб на Дальнем Востоке. Главнокомандующий — Маршал Советского Союза A.M. Василевский, начальник штаба - генерал-лейтенант С.П. Иванов, во главе военно-морских сил — адмирал флота Н.Г. Кузнецов, ВВС — Главный маршал авиации А.А. Новиков.
Казалось бы, сохранить в тайне сосредоточение и развертывание полуторамиллионной армии на фронте в 5 тысяч километров было делом невозможным.
Японцы думали о предстоящих боях, но для них конкретная дата начала наступления трех дальневосточных фронтов была неизвестна. Должностные лица высшего ранга подписывались: Васильев, Морозов, Максимов, за этими псевдонимами скрывались Маршалы Советского Союза A.M. Василевский, Р.Я. Малиновский, К.А. Мерецков. Был «раскрыт» генерал армии М.А. Пуркаев, возглавлявший войска на Дальнем Востоке с 1943 года.
Генерал М.В. Захаров, сообщая Карлову эти сведения, добавил:
— Были «закрыты» от чужих глаз при следовании к нам и вы, Федор Васильевич.
8 августа 1945 года японскому послу в Москве правительство СССР сделало заявление о вступлении в войну с Японией.
В ночь на 9 августа передовые отряды советских войск на Забайкальском, 1-м и 2-м Дальневосточных фронтах перешли в наступление. 6-я гвардейская танковая армия за три дня боевых действий «перешагнула» Большой Хинган. Основные коммуникации противника были разорваны.
Федор Васильевич с чувством гордости говорил:
— Это был разящий, неотразимый удар. Советское командование, не желая излишнего кровопролития, жертв среди мирного населения, разрушения сел и городов, решило направить японскому командованию ультиматум о безоговорочной капитуляции и прекращении сопротивления.
17 августа офицер оперативного управления штаба Забайкальского фронта полковник И.Т. Артеменко получил задание вручить ультиматум главнокомандующему японскими войсками в Маньчжурии генералу Отодзо Ямаде.
— Для захвата важных административных, промышленных и военных объектов, — неторопливо говорил Федор Васильевич, — и принуждения их гарнизонов к капитуляции формировались мобильные воздушные десанты в готовности действовать в стратегической глубине противника. Тогда же Военный совет фронта назначил меня военным комендантом центрального города Маньчжурии — Чанчуня и обязал для обеспечения выполнения миссии полковника Артеменко готовить мобильный отряд, провести воздушно-десантную операцию и непосредственно участвовать в захвате штаба Квантунской армии, других наиболее важных объектов.
Несмотря на приказ о прекращении боевых действий, японские войска продолжали оказывать на многих участках фронта активное сопротивление, переходили в контратаки. Высадка малочисленных авиационных десантов была смелым, рискованным шагом. Фанатизм японцев был весьма велик.
Тогда же в войсках фронтов появились небольшие, но сильные, хорошо вооруженные подвижные отряды, которые стремительно продвигались к городам, где были высажены воздушные десанты.


Воздушный десант в Маньчжурии


Отбор десантников и формирование отряда десанта было поручено хорошо известному по боевым делам на Днестре, Пруте, Серете и другим боям майору Петру Никитовичу Авраменко. В августе 1944 года бывший агроном из Сумской области под Яссами во главе мотострелкового батальона, действуя в авангарде, ворвался в город Васлуй, перерезал пути отхода в Трансильванию значительной группе войск противника и со своим батальоном способствовал ее разгрому и пленению.
— Я был уверен, — говорил генерал Карлов, — что Герой Советского Союза Авраменко — именно тот офицер, которому можно доверить такое ответственное дело. И десантники были отважные воины, неоднократно раненные в боях, удостоенные многих боевых наград. За своими комбатами они были готовы идти в огонь и в воду.
Для переброски десанта командующий 12-й воздушной армией маршал авиации С.А. Худяков выделил 20 транспортных самолетов, истребители прикрытия. В момент высадки десанта над аэродромами Чанчуня должны были барражировать бомбардировщики.
К утру 19 августа десантники, распределенные на боевые группы, знали цель десанта и действия каждого при высадке и в предстоящем бою. Важная роль в операции отводилась летчикам.
В то время, когда парламентер полковник Артеменко направился в штаб Квантунской армии, воздушный десант численностью 500 человек получил приказ о выполнении поставленной задачи.
Тяжелые машины поднимаются в воздух.
Ровно через сто дней после победы над Германией генерал Карлов снова оказался в бою. Под крылом самолета — огромная пустынная равнина. Кое-где мелькают поселки, посевы гаоляна, проса, кукурузы. На железнодорожных путях и под откосом разбитые вагоны, паровозы... Видны идущие в глубь Маньчжурии советские танки.
Впереди, на горизонте, выплывает город. Это Чанчунь. На бетонированном поле военного аэродрома ряды японских боевых и транспортных самолетов. По команде старшего лейтенанта Нишерета несколько наших истребителей совершают посадку, держа под прицелом японских солдат, бегущих к самолетам. Несколько японских истребителей успели взлететь, но находившиеся в воздухе летчики эскадрильи Нишерета плотным огнем вынудили японских пилотов вернуться на аэродром. Один из самолетов, не выполнивший приказ советских истребителей, был сбит.
Транспортные самолеты один за другим шли на посадку. Взвод автоматчиков под командованием лейтенанта Владимира Бритикова в считанные минуты занимает аэродромные объекты, пулеметчики младшего лейтенанта Михаила Джиго прикрывают подходы к самолетам противника. Майор Авраменко дает задание командиру группы разведчиков старшине Михаилу Петрице разведать подходы к штабу Квантунской армии. Разведчикам старшин Николая Коробко и Анатолия Поспелова — разоружить охрану узла связи, мостов.
Авраменко лично выставляет посты у штабов Квантунской армии и 48-й пехотной дивизии. Охрану несут десантники взводов Николая Иванова и сержанта Ивана Васельцова.
— Мною, как комендантом города, — вспоминал Ф.В. Карлов, — майору Авраменко было приказано определить пункты приема вооружения и военнопленных японских войск Чанчуньского гарнизона. К исходу дня, 20 августа, вездесущий майор доложил: «Трофеями десантников оказались более 300 исправных самолетов, свыше 100 танков, более 200 автомашин, до 200 орудий различных калибров, около 19 тысяч винтовок и ручных пулеметов, до 300 станковых пулеметов. Было пленено более 15 тысяч солдат и офицеров гарнизона Чанчуня». На флагштоках был сдернут японский флаг и поднят советский флаг. Десантники заняли Чанчуньский железнодорожный узел, телеграф, банки, мосты и другие объекты. На захваченных базах, складах были установлены указатели с надписями на русском, японском, китайском языках: «Собственность СССР». Обезоруженные японские части во главе со своими офицерами направлялись на пункты сбора военнопленных,
Воздушные десанты были также выброшены в Харбине, Гирине, Люйшуне (Порт-Артур), Пхеньяне и других городах Маньчжурии и Кореи. Авиационному десанту принадлежит решающая роль в овладении крупнейшим в Маньчжурии городом Шеньян (Мукден).
Десантники свалились как снег на голову. На аэродроме города был пленен император Маньчжоу-Го Генри Пу И.
Во избежание неприятностей императора поместили за решетку, под надежную охрану. О пленении и организации его охраны доложили маршалу A.M. Василевскому. Главнокомандующий тут же распорядился отменить арест императора и разъяснил, как следует обращаться с персонами подобного рода. На окраине этого города также были освобождены из японского лагеря для военнопленных свыше двух тысяч человек, в основном военнослужащие США, а также англичане и голландцы. Бывшие военнопленные сердечно благодарили своих освободителей.
Главную свою задачу — ускорить капитуляцию Квантунской армии и пленение ее командующего генерала О. Ямады — десантники выполнили. Их действия обеспечили сохранность крупнейших заводов, фабрик, электростанций, мостов, железнодорожных узлов, исключили возможность различных политических авантюр.
В результате Маньчжурской стратегической наступательной операции с 9 августа по 2 сентября 1945 года, всего за 25 дней, войсками Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов, Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии, соединений и частей Монгольской народно-революционной армии была проведена блестящая классическая операция на фронте боевых действий шириной в 2700 километров и на глубину продвижения войск —- 200—800 километров. Освобождена территория общей площадью более 1,3 миллиона квадратных километров, с населением 40 миллионов человек. Разгромлена самая сильная группировка войск Японии — Квантунская армия. Ее потери: более 83 тысяч человек убито, более 640 тысяч пленено. В ходе этой операции противник потерял 686 танков, 801 самолет, 4310 орудий разного калибра и минометов (гранатометов).
Потери советских войск в Маньчжурской операции: безвозвратные — 12 031 человек. Санитарные потери (раненые, контуженые, больные и т. п.) — 24 425 человек. Среднесуточные безвозвратные потери — 1458 человек. (Для сравнения: среднесуточные потери в Московской наступательной операции составили 10 910 и в Берлинской — 15 325 убитых.) Разгром Квантунской армии и потеря военно-экономических баз в Китае и в Корее лишили Японию реальных сил и возможностей продолжать войну. 2 сентября 1945 года японское правительство подписало акт о безоговорочной капитуляции.
Вопреки различным утверждениям, после атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки Япония не намерена была капитулировать. Военный министр Тодзио заявлял:
«Если белые дьяволы осмелятся высадиться на наши острова, то японский дух уйдет в великую цитадель Маньчжурию. В Маньчжурии нетронутая доблестная Квантунская армия, несокрушимый военный плацдарм. В Маньчжурии мы будем сопротивляться хоть сто лет».
В начале 1945 года военное руководство США и Великобритании планировало завершить войну с Японией в конце 1946 года, а по другим планам, разгром Японии и завершение Второй мировой войны планировались на 1948 год.


«Если офицер не сделает, то никто не сделает»


— С принятием японцами условий капитуляции передо мною, как комендантом города Чанчуня, — рассказал мне генерал Карлов, — и отрядом десантников встали весьма сложные и ответственные задачи по поддержанию надлежащего порядка и несения комендантской службы. Десантному отряду было не под силу решить все задачи обеспечения жизни и быта населения громадного города. Необходимо искать выход. Было принято решение, может быть, не совсем обычное. Бывшему главнокомандующему генералу Отодзо Ямаде лично мною было предложено обеспечить поддержание надлежащего порядка в городе Чанчуне и его окрестностях силами японских подразделений во главе с их офицерами. На японское командование также была возложена ответственность за сохранение складов, баз вооружения, боевой техники и другого военного имущества. Помню, как Ямада, сморщенный, худенький старичок с реденькими усиками, лет под семьдесят, подобострастно кланяясь, отдал соответствующий приказ. Кроме того, пришлось потребовать у барона Ямады немедленно разоружить подразделения японских войск, которые продолжали сопротивляться.
В Чанчуне в то время проживало более миллиона человек. В центре города отличная планировка: широкие проспекты, стена зеленых аллей отделяет тротуары от проезжей части улиц. Фешенебельные коттеджи европейского типа. Только характерный изгиб черепичных крыш придавал им восточное своеобразие. Экзотическая зелень и цветы, журчание воды в искусно устроенных водопадах. Нечто сказочное... Тут же японские банки, японские магазины. Эта часть города только для японцев. Китайцам вход воспрещен.
Окраины Чанчуня поражали своей убогостью. Фанзы, слепленные из жердей, картона и бумаги, без окон. Грязные, голые ребятишки и их родители, одетые в соломенные мешки. Сотни ларьков, харчевен, тайных опиекурилен. Тут же мужья торгуют женами, матери — дочерьми... Торговля опиумом всячески поощряется. Вместе с тем японцы, уличенные в курении опиума, подвергались немедленной и суровой каре. Разбой хунхузов в отношении коренного населения приветствовался.
С вступлением в Чанчунь советских войск на улицах города появились толпы народа. Выделялись китайцы в соломенных шляпах с широченными полями, в костюмах из мешковины, оборванные, изможденные, жалкие. На их лицах печать безысходной нужды и голодной жизни, забитости и бесправия, отчаяния и лишения. Это не люди — это рабы японских самураев. Каждый из них шесть месяцев в году был обязан бесплатно работать на японцев!
Жизнь китайцев и другого коренного населения была на грани нищеты и голодной смерти. Весь урожай, особенно риса, сдавался японцам. За кражу горсти риса — плетка. За пару фунтов — тюрьма. Многие китайцы не знали вкус хлеба, сладость сахара. И в то же время с какой любовью они возделывали делянки земли со стебельками риса! В пределах возможного советские воины помогали населению в уборке урожая.
Изредка встречались японские солдаты и офицеры, бредущие на пункты сбора военнопленных. На их лицах — покорность и угодливость, за которыми — злоба и коварство.
21 августа мне довелось разговаривать по «ВЧ» с генералом армии М.В. Захаровым, — продолжал рассказ Ф.В. Карлов. — Доложил ему о том, что разоружение японских частей в гарнизоне закончено. Организована работа железнодорожного узла Чанчуня, открыто движение железнодорожных поездов Ванема—Чанчунь. Принимаются необходимые меры по открытию движения по линии Мукден — Порт-Артур. Местные органы власти только становились на ноги, и все трудности по восстановлению транспорта, водоснабжения, отопления, ремонту и открытию школ, больниц, противопожарных средств и другого, что входит в обеспечение быта и жизни населения огромного города, легли на плечи офицеров комендатуры. Мне, как коменданту Чанчуня, моим помощникам пришлось заниматься делами, столь далекими от той деятельности, которой отдали годы жизни и воинской службы. По нашей инициативе было проведено совещание с руководителями торгово-промышленных кругов и банков Чанчуня. Можно сказать, нам заново пришлось создавать торгово-промышленную палату, другие органы.
Как все успевали, что помогало отделить второстепенное от главного? Подчас сутки без сна, ведь двери комендатуры были открыты и днем и ночью. Кто только не стремился на прием к господину коменданту. Шли делегации от рикш и парикмахеров, врачей и учителей, владельцев игорных домов, священнослужителей: православных, буддистов, мусульман. Шли авантюристы и просто шарлатаны. Шли русские, украинцы, белорусы, оказавшиеся в далекой Маньчжурии в начале века и после Гражданской войны.
- Помогало нам и это... — Федор Васильевич бережно снимает с полки книгу избранных трудов Михаила Ивановича Драгомирова, героя Шипки, военного теоретика, педагога. Читает: «Если офицер не сделает, то никто не сделает».
С каждым месяцем многие дела, решаемые со становившимися на ноги городскими органами власти, давали ощутимые результаты. Открывались продовольственные магазины, лазки. Местная промышленность стала выдавать свою продукцию. С уничтожением банд хунхузов возрос приток продовольствия из деревень, прилегающих к городу. В августе—сентябре и позже из армейских фондов наиболее обездоленным безвозмездно выдавали рис, сахар, масло, чай...
28 августа 1945 года в Чанчунь прибыли руководители китайской компартии Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай. Мне довелось их встречать и организовывать размещение, охрану. Они прибыли во временную столицу Китая на переговоры с руководствам Гоминьдана.
Население Маньчжурии видело усилия советских военных властей и на многолюдных, многотысячных митингах и собраниях принимало приветственные адреса и письма командованию советских войск. Получил письмо от мэра Чанчуня и военный комендант города генерал Ф.В. Карлов.
Содержание этого письма приводим с сокращениями:
«Мы, китайский народ, проживающий на северо-востоке Китая, уже много лет переживаем гнет японских насильников со дня нашествия их в Маньчжурию. Они, причинили нам большие бедствия... Они самым бесстыдным образом требовали от нас все, что у нас было...
В момент, когда все население вопило от голода и мыкалось в ужасе и печали, пришла в наш край доблестная Красная Армия и вызволила нас из столь тяжелого и безвыходного положения, разбив японских империалистов...
Мы получили мир и спокойствие…
Да здравствует дружба двух народов — русских и китайцев, совместное сотрудничество в деле поддержания мира во вам мире».
— 24 августа в Чанчунь прибыли командующий фронтом Маршал Советского Союза Малиновский, — вспоминает генерал, — члены Военного совета фронта. Родион Яковлевич внимательно выслушал мой доклад.
В тот же день Р.Я. Малиновский вручил генералу Карлову второй орден Кутузова 2-й степени.


***


В послевоенные годы многие историки западных стран, видные политические деятели, в том числе и президент США Трумэн, стали утверждать, что Квантунская армия была мощной лишь на бумаге, а атомная бомбардировка детей, женщин, стариков — «решающий фактор». Лили воду на мельницу этих «исследователей» историки-демократы, высказывая даже предложения о принесении извинений Россией Японии.
Подвиг воздушных десантов предан забвению. Еще в советское время во многих монографиях и исторических трудах подвиг сверхгероев не нашел должного освещения даже в таких изданиях, как «История Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг.» в шести томах и Советская военная энциклопедия в восьми томах.
В мемуарах Маршалов Советского Союза A.M. Василевского, К.А. Мерецкова, генералов армии А.П. Белобородова, Г.Ц. Хетагурова и других действия воздушных десантов не раскрыты. Сам Ф.В. Карлов в своих кратких воспоминаниях «На огневых рубежах» (Киев, 1982) об участии в воздушном десантировании в Чанчуне, гарнизон которого состоял из пехотной дивизии, охранной бригады, отряда коммандос и других частей, написал всего четыре строчки... Наверное, его книгу обработала военно-политическая цензура.
Федор Васильевич Карлов ушел из жизни в 1986 году. В отставке он находился еще с 1953 года. Занимался ветеранской деятельностью, помогал людям. Карьеру он сделать не стремился и в войну не хотел покидать свою дивизию, оставаясь солдатом переднего края.

Петр Дунаев
03.09.2010

Источник: http://www.stoletie...._2010-09-03.htm

[Paul]

Человек, который сохранил нам Солнце

Мало кто знает, вчерашнее число - 26 сентября - в далёком 1983 году могло стать последним календаре. Именно в этот день была предотвращена потенциальная ядерная война, когда из-за ложного срабатывания системы предупреждения о ракетном нападении поступило сообщение об атаке со стороны США.

Планету спас... простой русский офицер, подполковник Станислав Евграфович Петров, который в эту ночь нёс службу оперативным дежурным командного пункта Серпухов-15 (в 100 км от Москвы). И это в самый разгар холодной войны - накануне Советский Союз сбил южнокорейский пассажирский Боинг-747.

В командный пункт поступала информация от принятой на вооружение годом раньше космической системы раннего предупреждения. В случае ракетного нападения немедленно ставилось в известность руководство страны, которое и принимало решение об ответно-встречном ударе. 26 сентября во время дежурства Петрова компьютер сообщил о запуске ракет с американской базы. Однако, проанализировав обстановку, подполковник принял решение, что это ложное срабатывание системы.

Последующее расследование установило, что причиной послужила засветка датчиков спутника солнечным светом, отраженным от высотных облаков. Позднее в космическую систему были внесены изменения, позволяющие исключить такие ситуации. Из-за военной секретности и политических соображений действия Петрова стали известны широкой общественности только в 1998 году.

19 января 2006 в Нью-Йорке в штаб-квартире ООН Станиславу Петрову была вручена специальная награда международной общественной организации «Ассоциация граждан мира». Она представляет собой хрустальную статуэтку «Рука, держащая земной шар» с выгравированной на ней надписью «Человеку, который предотвратил ядерную войну».

Ссылка : http://bb-mos.livejournal.com/

[Flanker]

Недорубов, Константин Иосифович

Недорубов Константин Иосифович - командир эскадрона народного ополчения 41-го гвардейского кавалерийского полка 11-й гвардейской кавалерийской дивизии 5-го гвардейского кавалерийского корпуса Северо-Кавказского фронта, гвардии лейтенант.

Родился 21 мая 1889 года на хуторе Рубежный, ныне в составе хутора Ловягин Даниловского района Волгоградской области, в семье потомственного казака. Русский. Окончил начальную школу.

Участник 1-й мировой (полный георгиевский кавалер). В Гражданскую войну воевал и у белых, и у красных. Одно время командовал красным Таманским кавалерийским полком. В 1922 году вернулся на родину. В 1930-е годы был репрессирован (вспомнили службу в белой армии). Три года работал на строительстве канал Москва-Волга, за ударную работу был досрочно освобожден.

К началу Великой Отечественной войны призыву не подлежал по возрасту. В октября 1941 года добровольцем пришел в формировавшуюся в городе Урюпинске кавалерийскую дивизия из казаков-добровольцев. Казаки-ополченцы выбрали его своим командиром. Через месяц К.И. Недорубов со своим эскадроном влился в Михайловский сводный полк Донской казачьей кавалерийской дивизии, с января 1942 года дивизия была переименована в 15-ю Донскую казачью, а 3-й (Михайловский полк), в который вошел К.И. Недорубов, - в 42-й кавалерийский полк. Весной 1942 года, закончив формирование, дивизия передислоцировалась из-под Сталинграда в район Сальска и вошла в состав Северо-Кавказского фронта. С июля 1942 года участвовала в боевых действиях, в августе 1942 года преобразована в 11-ю гвардейскую кавалерийскую дивизию. Член ВКП(б)/КПСС с 1942 года.

Командир эскадрона лейтенант Недорубов К.И. в результате внезапных налётов на противника 28 и 29 июля 1942 года в районе хуторов Победа и Бирючий Азовского района Ростовской области, 2 августа 1942 года под станицей Кущёвская Кущёвского района Краснодарского края, 5 сентября 1942 года в районе станицы Куринская Апшеронского района Краснодарского края и 16 октября 1942 года - у села Маратуки уничтожил большое количество солдат и офицеров противника.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 25 октября 1943 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм гвардии лейтенанту Недорубову Константину Иосифовичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 1302).

После тяжёлого ранения в Карпатах в декабре 1943 года капитан Недорубов К.И. - в запасе. Работал в станице Березовская Даниловского района Волгоградской области. Скончался 13 декабря 1978 года.

Награждён двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, медалями.

Почётный гражданин станицы Березовская Волгоградской области.

В сентябре 2007 года в городе-герое Волгограде в мемориально-историческом музее открылся памятник герою Дона, полному Георгиевскому кавалеру, Герою Советского Союза К.И. Недорубову.


Из записок военного корреспондента:

Под Кущёвкой кубанцы, захлестнутые окружением, ринулись в прорыв — на германские танки генерала Клейста. С яростью «обречённых», как писал о них союзный обозреватель Гольд в первой своей сенсации, казаки, изогнувшись в сёдлах, громили танки гранатами, жгли их бутылками с огненной смесью и сами, сражённые, на скаку, падали то под гусеницы, то под копыта ржавших от боли и ужаса коней... В том бою земляк Дудака — георгивский кавалер всех четырёх степеней Константин Иосифович Недорубов с сыном Николаем срезал с пулемётной тачанки «максимом» семьдесят ненавистных ему германцев.

Земляки повстречались на слёте ветеранов корпуса, куда прибыли с сыновьями. «Встретились не «обречённые», а победители, хотя до окончательной победы ещё далеко»,— писал о них Дорогов. Недорубов и Дудак, оба высокие и ещё крепкие, как полувековые дубки, обнялись и, сплетая раздвоенную бороду с вислыми усами, троекратно расцеловались. И пока их сыновья, Ромка и Николай, по традиции, как и положено хлопцам, мерялись силами, отцы, оглядывая друг друга, толковали о войне.

- Никак, Осипыч, породнил своих Георгиев со Звездой?! – почтительно и удивлённо тыча пальцем под раздвоенную бороду земляка, в его крутую грудь с золотыми и серебряными крестами, поблескивающими под Золотой Звездой Героя, спросил Остап Иванович с невольной завистью.

- Породнил, Остап! Как же... Хоть Расея наша теперь под Звездой, а про Георгия Победоносца тоже не след забывать, пока тот же вражина топчет её, матушку, - пробасил Недорубов и, щуря выпуклое око на чабанскую грудь Дудака, спросил в свою очередь: - А где же твои Георгии?..

Крякнул Остап Иванович, озирнулся на своего Ромку:

- От, бисов сын, шо натворыл! «Поснимай, говорит, батя, свои староприжымные кресты, пока мы, комсомольцы, не осудили тебя!» От я и послухался, бисовых сынов... - огорченно пояснил он.

С тех пор копытинцы не раз переходили из одного казачьего корпуса в другой, и, где бы ни погромыхивали Дудаки своей пулемётной тачанкой, Остап Иванович вспоминал Недорубова…

Токарев К.А.
«Буда жаждет».
Записки военного корреспондента.
М.: «Московский рабочий», 1971, с. 36-37

Из воспоминаний ветерана

«Первым в район боевых действий вышел наш 42-й кавалерийский полк, - писал в своей автобиографии К. И. Недорубов. - 29 июля, на рассвете, мы оказались в районе хутора Самарского,но упредить противника не смогли. Тем временем враг, сбив боевое охранение 30-й стрелковой дивизии, форсировал реку Кагальник и занял на его берегу три крупных населенных пункта. Оценив сложившуюся ситуацию, комдив С.И. Горшков решил восстановить утраченные позиции. Выполнение этой нелегкой задачи было возложено на 42-й кавалерийский полк, против которого действовало около 2 пехотных полков…»

Действуя в пешем строю, кавалеристы 42-го полка и эскадрона Недорубова потеснили гитлеровцев к реке Кагальник. Бойцы 1-го эскадрона ворвались в хутор Задонский, 2-го - в Александровку, 3-го . в поселок Победа. Завязались ожесточенные уличные бои.

Схватки с врагом продолжались целый день. И хотя 42-му полку не удалось отбросить врага на другой берег реки, его эскадроны добились значительных успехов. К вечеру гитлеровцы ввели в бой свежие силы и снова оттеснили части полка к южным окраинам захваченных казаками населенных пунктов.

После серии мощных атак противника Донская казачья дивизия была выведена на переформирование. К исходу 31 июля части ее получили приказ выйти в район станицы Кущевской. Комдив С.И. Горшков решил выбить противника ночным налетом.

«Бои за Кущевскую были настолько ожесточенными, что атаки нередко заканчивались рукопашными схватками, - писал в своей автобиографии Константин Иосифович.- К исходу 1 августа наш 42-й кавалерийский полк овладел юго-восточной окраиной станицы, а два других полка - южной и западной окраинами и вокзалом, но полностью взять станицу не смогли…»

Совместно с частями 12-й кавдивизии конники полковника Горшкова заняли станицу Кущевскую. Бой за станицу длился весь день. 42-я горная пехотная дивизия врага потеряла 500 солдат и офицеров. Однако уступая врагу в живой силе и технике, 15-я кавдивизия вынуждена была перейти к обороне. Критическое положение сложилось и на участке 42-го кавполка, в котором воевал с эскадроном К. И. Недорубов.

Воины полка стойко отражали непрерывные атаки противника, пока неприятелю не удалось выйти на левый фланг. Создалась угроза окружения.

Заметив это, к участку прорыва прибыли лейтенант Недорубов вместе со своим сыном. Вооруженные автоматами, с большим запасом гранат, они почти в упор расстреливали гитлеровцев, забрасывая их гранатами. Враг залег. И тут над полем боя раздалась команда К.И. Недорубова: «Казаки, вперёд за Родину, за Сталина, за вольный Дон». Возглавив эскадрон, К. И. Недорубов повёл его в контратаку.

Завязалась ожесточенная рукопашная схватка. Казаки-ополченцы уничтожили 200 немецких солдат и офицеров. Вражеская атака была сорвана. Рискуя жизнью, Константин Иосифович с сыном Николаем спасли положение.

По книге Сталинградцы в бою и труде: Документы. Очерки.
Воспоминания. Фотографии. Волгоград: Издатель, 2005, с. 440-444.

Источник: http://www.warheroes...sp?Hero_id=2710

[Paul]

Фамилии воинов, закрывших своим телом амбразуры вражеских дотов и дзотов

Фамилии воинов, закрывших своим телом амбразуры вражеских дотов и дзотов, даются в алфавитном порядке. Список составлен на основе документов, хранящихся в Архиве Министерства обороны СССР. В список не включены имена героев, на которых отсутствуют точные данные. Все приведенные данные указаны согласно текста источника : "Бессмертные подвиги"/Сост.: А. П. Коваленко, А. А. Сгибнев. - М.: Воениздат, 1980. стр. 81 - 110

http://www.soldat.ru/

[Paul]

ГЕНЕРАЛ ЧЕРНЯХОВСКИЙ

Легкомысленные люди, введённые в заблуждение современными фильмами о войне и россказнями псевдоисториков, плохо представляют, какую цену пришлось заплатить Советскому Союзу за победу над фашизмом. За годы, пока шла война, на полях сражений сгинуло столько замечательных людей, наделённых лучшими качествами души и ума, что никакими словами не передать, как невосполнима эта потеря. Природа словно нарочно подгадала: самые мужественные, честные и самоотверженные родились, выросли и возмужали до начала этой войны и ценой своей жизни обеспечили в грандиозной битве со злом победу добра. Когда встал вопрос – быть или не быть народам Европы свободными, человечество было вынуждено пожертвовать своим «золотым» неприкосновенным запасом, самыми лучшими людьми. И одним из этого «золотого» запаса был Иван Данилович Черняховский.

В годы войны людей можно было удивить многим, но только не молодостью командиров. Суровое военное время постоянно требовало замены погибшим или не справляющимся офицерам, занимавшим командные должности. Так появлялись восемнадцатилетние лейтенанты, командиры рот, двадцатипятилетние капитаны и майоры, комбаты и комполка, тридцатилетние командующие армиями. Последних, естественно, не могло быть много. Мне известно всего два таких молодых генерала: командующий 1-й воздушной армией генерал-полковник Т.Т. Хрюкин и командующий 60-й армией генерал-лейтенант И.Д. Черняховский.
В случае с генералом Хрюкиным такое стремительное продвижение по службе не так удивительно – авиация в то время находилась на особом положении у высшего командования, и лётчики росли в званиях и должностях быстрее других (хотя судьба Тимофея Тимофеевича Хрюкина по своему уникальна: круглый сирота из уличных беспризорников благодаря силе характера и возможностям, которые давала всем Советская власть – в какой ещё стране было такое возможно! – сумел стать одним из лучших советских командиров). Но вот карьерный рост Черняховского заставит присвистнуть и покачать головой любого исследователя: в 29 лет – окончание с отличием военной академии, старший лейтенант, через год – командир танкового батальона, капитан, ещё через год – командир полка, майор, в 34 года – командир дивизии, полковник, в 35 – командир корпуса, генерал-майор, а затем, в том же году, – командарм, генерал-лейтенант и в 37 лет назначение на самую высшую оперативную командную должность – командующим фронтом с присвоением очередного воинского звания генерал армии. И если бы не трагическая смерть за два с половиной месяца до конца войны, И.Д. Черняховский стал бы самым молодым маршалом – указ о присвоении ему высшего звания уже был подготовлен.

В чём кроется причина такого стремительного взлёта? Было бы неверно думать, что во время войны командование так легко и быстро давало всем очередные звания и должности; многие полковники, начав войну командирами дивизий, так её и закончили, иногда повысившись за четыре года лишь на одно звание. С тех же, кто был обличён высоким доверием, был и особый спрос: не сумевших справиться, допускавших грубые просчёты снимали без всяких церемоний и скидок, понижали, а иногда и судили (как это было, к примеру, с командующим Западным фронтом генералом Павловым, которого за неумелое управление приговорили к расстрелу). Можно сказать, что Черняховскому в какой-то степени улыбалась фортуна. Он стал командовать крупнейшими соединениями, когда инициатива и превосходство во всех сферах были уже на нашей стороне, и таких критических ситуаций, которые были на Западном фронте в начале войны, у него не возникало. Правда, до этого момента ему, как и всем командирам, пришлось пережить немало трудных минут, и в эти минуты он показал свои лучшие качества, знания и силу характера. Какое бы сложное и трудновыполнимое задание перед ним ни ставилось, Черняховский не впадал в панику, был собран и всегда искал лучших, часто нестандартных, путей для его выполнения, чётко и, можно сказать, заботливо руководил своими частями.

Уже на второй день войны его дивизия приняла первый бой с немцами. Получив приказ контратаковать противника, Черняховский на танке возглавил атаку, что позволило ему не только лично подбить вражеский танк, но и всё время отдавать по рации нужные приказания. Личная храбрость и мужество не мешали молодому комдиву быть снисходительным, когда это было возможно, к поддавшимся панике своим подчинённым. Так было, к примеру, с командиром одного из батальонов, дрогнувшим в самый отчаянный момент и бежавшим с поля боя на танке. Встретив его на своей машине и поняв, в чём дело, комдив не отстранил тут же командира, проявившего трусость, а дал ему возможность кровью искупить свою вину, что тот и сделал. Сейчас нам, сидя в своих уютных квартирках, сложно понять те чувства, какие испытывает человек, который каждую минуту видит, как гибнут, сгорая заживо, его товарищи и в которого со всех сторон летят пули и снаряды. Каждый, прежде чем возмутиться слабостью характера молодого офицера, пусть представит себя на его месте. Ну а когда требовала ситуация, Черняховский был строгим и беспощадным, без этих качеств командир не мог быть на войне командиром.

Пережив первые дни войны, первые сражения и получив первый военный опыт, молодой комдив Черняховский показал себя решительным и умелым военачальником. Поэтому неудивительно, что именно ему было поручено одно из самых трудных и важных для всего советско-германского фронта задание – оборону Новгорода. В августе 1941 года сложилась одна из трёх самых критических ситуаций в войне (две другие будут потом под Москвой и Сталинградом), когда немцы, приостановив наступление на Москву, бросили основные силы на Ленинград. Создав перевес в силах, противник поставил наши войска в тяжелейшее положение; судьба Ленинграда, без всякого преувеличения, висела на волоске, и оборона Новгорода, который был последним опорным пунктом на пути к Ленинграду, должна была дать нам возможность выиграть время и подтянуть резервы. И полковник Черняховский эту трудную задачу выполнил. Опираясь на местное население, комдив провёл громадную работу по превращению мирного города в крепость, и на этом рубеже противник на необходимое время был задержан. Увы, как это часто бывало в начале войны, оборона Новгорода стоила обороняющимся больших потерь; почти вся 28-я дивизия, которой командовал Черняховский, погибла. По этому поводу было разбирательство, его хотели даже снять с должности и отдать под суд, но вскоре разобрались и оставили в покое. Всю осень вновь укомплектованная дивизия Черняховского воевала на самых трудных участках на подступах к Ленинграду. Командование по достоинству оценило умение и решительность молодого комдива: за эти бои он был награждён первой правительственной наградой – орденом Красного Знамени.

В 1942 году Черняховский становится командиром только что сформированного танкового корпуса и направляется на Воронежский фронт. К этому времени в Ставке Главнокомандования уже заметили перспективного молодого командира, и перед отправкой новый комкор имел встречу со Сталиным.

Через несколько недель Черняховского назначают командующим 60-й армией. Военный корреспондент П.И Трояновский осенью сорок третьего побывал в 60-й армии и имел беседу с командующим. Вот как он описывает командарма: «Стройный, красивый, он с первого взгляда являет собой силу и волю. У него открытое интеллигентное лицо, темные волосы, несколько тяжеловатый подбородок, высокий лоб… Говоря по-русски, Иван Данилович нет-нет да прибегнет к метким украинским словам… Отличительная черта как командующего – быстрые и смелые решения. Не упускает случая побывать непосредственно на передовой, причём в самых опасных местах. Любит бойцов и те его любят». Дальше корреспондент описывает такой характерный эпизод, подтверждающий его вывод. Командарм просит порученца позвать сержанта Турушканова, и когда тот приходит, рассказывает, сияя от удовольствия, о своём солдате, который геройски проявил себя в прошедшем бою и за это награждён орденом и краткосрочным отпуском. Кто-то из присутствующих заметил, что сержанту нелегко будет добраться домой, так как из-за большого наступления все дороги заполнены войсками и техникой. Черняховский в ответ на это показал сопроводительную записку, написанную специально, чтобы облегчить продвижение сержанта домой, и подписанную командующим, в которой военным комендатурам и местным властям предписывалось «оказывать фронтовику-герою содействие в средствах передвижения».

Многие командиры, истрепав в долгих боях свою нервную систему, могли грубо разговаривать, кричать на подчинённых, ненамеренно унижать грубостью их достоинство. В этом плане генерал Черняховский выгодно отличался от своих военных коллег. Никто из служивших с ним вместе не вспомнил ни одного случая, чтобы командующий, не выбирая выражений, распекал бы кого-нибудь за допущенные ошибки, кричал бы, грозил расстрелом, штрафбатом и т.п., хотя, повторим, на войне такое случалось часто. Деликатность и уважение к людям были его отличительными чертами характера. «Если что получалось у нас не так, он не ругал, не повышал голоса, а лишь спокойным тоном спрашивал с укоризной: «Как же так? А мы надеялись, что вы не допустите оплошности»… По своему характеру это был человек, с которым охотно разделишь любую опасность», – вспоминал о своём командире служивший под его началом разведчик И.И. Котов. «Он был человеком большого такта, в совершенстве владел собой, никогда не прибегал к унижающим достоинство воина разносам», – писал в своих воспоминаниях начальник штаба фронта генерал А.П. Покровский. Солидарен с ними и маршал А.М. Василевский: «В войсках Черняховского очень любили… Он очень чутко прислушивался к мнению подчинённых, умел их беречь, в каждом солдате видел товарища по войне». И, несмотря на свою деликатность, а может быть, и благодаря ей, Черняховскому удавалось успешно руководить войсками и побеждать сильного противника.

В 1944 году для Черняховского наступил его звёздный час: тридцатисемилетнего генерала назначают командующим 3-м Белорусским фронтом. Под его начало поступают огромные массы войск: четыре общевойсковые, воздушная, танковая армии, артиллерия, инженерные войска и множество других подразделений. В подчинении молодого командующего оказываются убелённые сединами и умудрённые опытом боевые генералы и даже маршал, причём некоторые из них были в своё время его начальниками, как, к примеру, генерал Берзарин, который в сорок первом был командармом и хотел снять Черняховского с должности комдива. И теперь нужно было так построить отношения со всеми ними, чтобы возникло доверие к способностям нового командующего и не было неприязни и непонимания. Это была задача не из лёгких, и на первых порах не всё во взаимоотношениях Черняховского с подчинёнными проходило гладко. Один пример. Во время операции «Багратион» 3-й Белорусский фронт был усилен 5-й танковой армией маршала Ротмистрова, которой директивой Ставки была поставлена задача наступать вдоль Минского шоссе. Противник, понимая важность этого направления, стянул сюда большие силы. Узнав об этом, Черняховский принимает смелое и рискованное решение: перенаправить танковую армию на другой участок, где её появление будет для немцев неожиданным. Но тут вдруг возникло непредвиденное препятствие: прославленный танкист, герой Курской битвы маршал Ротмистров наотрез отказался выполнить приказ командующего фронтом. При этом он ссылался на первоначальный приказ, утверждённый Ставкой, и на большой риск перегруппировки армии в другое место: нужно было проделать многокилометровый марш по заболоченной непроезжей местности, где можно было утопить машины и растратить необходимый моторесурс (танковые моторы из-за большой мощности быстро изнашивались, и потому всякое лишнее передвижение грозило преждевременной остановкой танка). И только деликатная, но непреклонная настойчивость Черняховского, его спокойствие и умение убеждать, а также авторитетная поддержка маршала Василевского, взявшего сторону молодого командующего, помогли замять возникший конфликт и провести эту блестящую операцию, в результате которой была разгромлена стотысячная армия противника.

В феврале сорок пятого, совсем немного не дожив до Победы, для которой он так много сделал, генерал И.Д. Черняховский трагически погиб. Закалённые в боях фронтовики, и генералы, и рядовые, видевшие столько смертей, что хватит на тысячу жизней, плакали на могиле Черняховского, не скрывая слёз. Так они провожали в последний путь своего любимого командира, который берёг солдатские жизни и не щадил своей.


Алексей Ржешевский

Ссылка : http://prometej.info/

[Александр-17]

Нурадилов Ханпаша Нурадилович – командир пулемётного взвода 17-ого гвардейского кавалерийского полка 5-ой гвардейской кавалерийской дивизии Сталинградского фронта, сержант гвардии.

Родился в 1920 году в селе Минай-Тогай (ныне село Гамиях Новолакского района республики Дагестан). Чеченец. Образование начальное. Работал маслёнщиком на нефтекачалке. В Красной Армии с октября 1940 года.

В действующей армии в период Великой Отечественной Войны с июня 1941 года. Начал службу с должности ездового в 34-ом кавалерийском полку, затем пулемётчика. Первое своё настоящее боевое крещение Х.Н.Нурадилов получил у села Захаровка, что на Украине. 6 декабря 1941 года, оставшись один из своего расчёта, будучи раненным, остановил наступление целого подразделения фашистов. В этом бою Нурадилов уничтожил из своего пулемёта 120 гитлеровцев, ещё 7 немцев взял в плен.

В январе 1942 года при атаке села Толстого, выдвинувшись впереди наступавших цепей наших войск, огнём из своего пулемёта расчистил путь для их продвижения. В этом бою уничтожил до 50 гитлеровцев, подавил 4 пулемётных гнезда противника. За этот подвиг был награждён Орденом Красной Звезды и получил звание сержанта.

В феврале 1942 года во время боя был ранен, но остался за пулемётом и прицельным огнём уничтожил до 200 гитлеровцев. Снова был ранен и снова на неприятельскую атаку ответил ураганным огнём своего пулемёта.

Имя Ханпаши гремело по всем фронтам. О нём слагали легенды, писали все газеты. Он наносил такой урон противнику, что его имя хорошо стало известно и врагам. Фашистские снайперы начали настоящую охоту за героем.

На личном счету гвардии сержанта Х.Н.Нурадилова – до 920 убитых гитлеровцев, 12 пленённых врагов и 7 захваченных вражеских пулемётов.

Последний бой Х.Н.Нурадилова был на знаменитой высоте 220,0 на левом берегу реки Дон. Погиб 12 сентября 1942 года под Сталинградом.

Похоронен возле станции Букановская Подтёлковского района Волгоградской области. Имя Героя высечено на одной из плит памятника-ансамбля на Мамаевом кургане.

Указом президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство гвардии сержанту Нурадилову Ханпаше Нурадиловичу посмертно присвоено звание героя Советского Союза.

Награждён Орденом Ленина, Орденом Красной Звезды.

В честь героя названо село "Нурадилово" в Дагестане.

http://www.warheroes...sp?Hero_id=2636

Советский фильм "В семнадцать мальчишеских лет" снят как раз о Ханпаше.



Александр Матвеевич Матросов - стрелок-автоматчик 2-ого отдельного батальона 91-ой отдельной Сибирской добровольческой бригады имени И.В.Сталина 6-ого Сталинского Сибирского добровольческого стрелкового корпуса 22-ой армии Калининского фронта, красноармеец.

Родился 5 февраля 1924 года в городе Екатеринославе (ныне Днепропетровск - административный центр Днепропетровской области Украины). Русский. Член ВЛКСМ. Рано лишился родителей. 5 лет воспитывался в Ивановском режимном детском доме (Ульяновская область). В 1939 году был направлен на вагоноремонтный завод в городе Куйбышеве (ныне Самара), но вскоре оттуда сбежал. Приговором народного суда 3-ого участка Фрунзенского района города Саратова от 8 октября 1940 года Александр Матросов осуждён по статье 192 УК РСФСР к двум годам лишения свободы за нарушение паспортного режима (Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 5 мая 1967 года этот приговор отменила). Отбывал срок в Уфимской детской трудовой колонии. С началом Великой Отечественной Войны неоднократно обращался с письменными просьбами отправить его на фронт...

В Красную Армию призван Кировским райвоенкоматом города Уфы Башкирской АССР в сентябре 1942 года и направлен в Краснохолмское пехотное училище (октябрь 1942 года), но вскоре большую часть курсантов направили на Калининский фронт.

В действующей армии с ноября 1942 года. Служил в составе 2-го отдельного стрелкового батальона 91-ой отдельной Сибирсккой добровольческой бригады имени И.В.Сталина (позже 254-ой гвардейский стрелковый полк 56-ой гвардейской стрелковой дивизии, Калининский фронт). Некоторое время бригада находилась в резерве. Затем её перебросили под Псков в район Большого Ломоватого бора. Прямо с марша бригада вступила в бой.

27 февраля 1943 года 2-ой батальон получил задачу атаковать опорный пункт в районе деревни Плетень, западнее деревни Чернушки, Локнянского района Псковской области. Как только наши солдаты прошли лес и вышли на опушку, они попали под сильный пулемётный огонь противника - три вражеских пулемёта в дзотах прикрывали подступы к деревне. Один пулемёт подавила штурмовая группа автоматчиков и бронебойщиков. Второй дзот уничтожила другая группа бронебойщиков. Но пулемёт из третьего дзота продолжал обстреливать всю лощину перед деревней. Попытки заставить его замолчать не увенчались успехом. Тогда в сторону дзота пополз красноармеец Александр Матросов. Он подобрался к амбразуре с фланга и бросил две гранаты. Пулемёт замолчал. Но как только бойцы поднялись в атаку, пулемёт снова ожил. Тогда Матросов поднялся, рывком бросился к дзоту и своим телом закрыл амбразуру. Ценою своей жизни он содействовал выполнению боевой задачи подразделением.

Был похоронен в деревне Чернушки Локнянского района, а в 1948 году прах А.М. Матросова был перезахоронен в городе Великие Луки Псковской области на левом берегу реки Ловать на пересечении улицы Розы Люксембург и набережной имени Александра Матросова .

Через несколько дней имя Александра Матросова стало известным всей стране. Подвиг Матросова был использован находившимся случайно при части журналистом для патриотической статьи. При этом дату смерти Героя перенесли на 23 февраля, приурочив подвиг ко дню рождения Красной Армии. Несмотря на то, что Александр Матросов был не первым, кто совершил подобный акт самопожертвования, именно его имя было использовано для прославления героизма советских солдат. Впоследствии свыше трёхсот человек совершили подобный героический поступок, но это уже широко не освещалось. Подвиг Александра Матросова стал символом мужества и воинской доблести, бесстрашия и любви к Родине.

Указом президиума Верховного Совета СССР от 19 июня 1943 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм красноармейцу Матросову Александру Матвеевичу посмертно присвоено звание героя Советского Союза.

8 сентября 1943 года приказом народного комиссара обороны СССР И.В.Сталина имя А.М.Матросова было присвоено 254-му гвардейскому стрелковому полку, а сам он навечно зачислен в списки 1-ой роты этой части. Это был первый приказ НКО СССР в годы Великой Отечественной Войны о зачислении павшего героя навечно в списки воинской части.

Награждён Орденом Ленина (посмертно).

В Парке Победы столицы Башкирии - городе Уфе сооружён величественный монумент, посвящённый бессмертному подвигу Александра Матросова и Миннигали Губайдуллина, у подножия которого горит вечный огонь. Памятники герою установлены в Уфе, Великих Луках, Ульяновске, Красноярске, Днепропетровске, Санкт-Петербурге и других городах. Имя Александра Матросова носит детский кинотеатр в городе Уфе и улица, открыт мемориальный музей А.М.Матросова в Уфимском юридическом институте МВД РФ. Его имя присвоено музею комсомольской славы города Великие Луки, который с 27 сентября 2007 года является структурным подразделением Великолукского краеведческого музея - "Центр патриотических инициатив имени героя Советского Союза Александра Матросова ", улицам, школам, теплоходам, колхозам и совхозам.


P.S.: есть версия, что его настоящие ФИО: Шакирьян Юнусович Мухамедьянов и родился он в Башкирской АССР.

[стас)))]

есть версия, что его настоящие ФИО: Шакирьян Юнусович Мухамедьянов

кстате согласен с вами,вот:

Матросов Александр Матвеевич - несомненно герой! Но только недавно вся страна узнала, что он был не русским, а татарином из Башкирии!!!!

источник http://supertatarlar...ru/matrosov.htm

[Вячеслав]

Да, молодец Нурадил, круто накрошил немцев. Герой!

[Paul]

ЛАСТОЧКА

23 сентября 1943 года Валерия Осиповна Гнаровская погибла смертью героя. В наградном листе о ней сказано:

«В бою за город Долицу у реки Северный Донец вынесла с поля боя 47 раненых бойцов и офицеров. Лично уничтожила 28 немецких солдат. Под совхозом Иваненково прорвались танки. Жертвуя жизнью, взорвала танк.Командир 907-го стрелкового полка 244-й Запорожской Краснознаменной дивизии Пожидаев».

Прошло 67 лет со времени гибели отважной девушки. Что говорят о ее жизни и подвиге документы?

Валерия Осиповна Гнаровская родилась 18 октября 1923 г. в деревне Модолицы Плюсского района Ленинградской области в семье почтового работника. Когда девочке исполнилось 5 лет, ее родители переехали в Подпорожский район Ленинградской области. Отец работал начальником почтового отделения Яндеба, мать занималась домашним хозяйством. По окончании семилетки родители устроили дочь учиться в среднюю школу в город Подпорожье, так как поблизости не было десятилетки. Валерия - обыкновенная девочка, как все ее ровесницы: худенькая, подвижная, мечтательница. Бегала в школу по тихим улочкам Подпорожья, маленького городка в Ленинградской области. С нетерпением ожидала выпускной школьный бал, платье красивое шила. А мысленно заглядывала во взрослую жизнь, которая открывалась за школьным порогом. Что там?
В 1941 г., перед самой войной, Валерия успешно закончила среднюю школу. В доме было много радости. Вся квартира была заставлена цветами.

Но навязанная фашистами война разрушила девичьи мечты. Ушел на фронт отец. Мать заняла его место по службе, Валерия стала работать на почте.

В сентябре 1941 г. Подпорожский район стал фронтовым. Семья Гнаровских: мать, младшая сестренка Виктория, 75-летняя бабушка и Валерия добрались в эшелоне в Сибирь на станцию Ишим Омской области. При распределении эвакуированных семью их направили в село Бердюжье, где мать и Валерия стали работать в конторе связи. От отца с фронта не было писем. Разве могла комсомолка в такие дни не разделить страдания и невзгоды, обрушившиеся на ее Родину? Не желать страстно отдать все свои молодые силы на борьбу с заклятым врагом? Девушка неоднократно обращалась в райвоенкомат с просьбой отправить ее на фронт, но получала отказы. Весной 1942 г. комсомолки села Бердюжье, среди которых была и Валерия, отправились на станцию Ишим и добились зачисления их в формировавшуюся дивизию. Здесь Валерия и ее подруги проходили военную подготовку, изучали санитарное дело.

Настал день выезда на фронт и расставания с родными. Тяжелее всех было матери.

«Я не заметила тогда яркого солнышка, — говорит мать, — мне было так тяжело. Ведь она шла на войну» Быстро освоила Валерия свою нелегкую профессию. Она ловко бинтует раненых на передовой, подставляет надежное плечо, укладывает на плащ-палатку и оттаскивает в безопасное место. И снова туда, где огонь и смерть...

А в далеком омском селе мать с тревогой разворачивает солдатский треугольник и с волнением читает мужественные слова своей девочки:

«Мамочка, не скучай и не беспокойся... вернусь скоро домой с победой или погибну в честном бою».

В июле 1942 г. дивизия прибыла на Сталинградский фронт. В своих воспоминаниях фронтовая подруга Валерии Е. Доронина пишет: «На подступах к фронту, в жару, по пыльной дороге, в полном снаряжении мы шли день и ночь... Недалеко от станции Суровикино наша часть вступила в действие. Шли сильные бои... Тревожно было на душе, особенно в первые минуты. Мы так растерялись, что боялись выйти из укрытия на поле боя. Удары артиллерийских снарядов, взрывы бомб — все смешалось в сплошной грохот. Казалось, рушится все на земле и рушится земля под ногами.

Как сейчас помню: первой из окопа выбежала Валерия и крикнула: Товарищи! За Родину и умереть не страшно! Пошли! — И без малейшего колебания все покинули окопы, рванулись на поле боя».

В первом же бою В. О. Гнаровская, исполняя обязанности санинструктора стрелкового батальона, удивила однополчан отвагой и бесстрашием. После семнадцатидневных кровопролитных боев дивизия попала в окружение. Валерия мужественно переносила все тяготы боев в окружении, свято выполняя долг медика. Вскоре она заболела тифом. Бойцы, прорвав вражеское кольцо, вышли к своим и на руках вынесли едва живую девушку. Ее поместили в госпиталь. Тогда же командование вручило В. О. Гнаровской первую правительственную награду — медаль «За отвагу». Но самой дорогой наградой для нее были письма от солдат с фронта, в которых спасенные ею воины, благодарили свою «Ласточку» за сердечность, нежность, помощь и верность воинскому долгу.

После выздоровления она снова на фронте. В боях на подступах к Сталинграду Валерия находилась на переднем крае и под непрерывным ураганным огнем оказывала помощь раненым, выносила их с поля боя и доставляла в медико-санитарную роту. Валерия стойко переносила все тяготы фронтовой жизни, нечеловеческое напряжение и, забывая о смерти, спасала раненых.

В письме к матери от 22 августа 1943 г. Валерия сообщает, что жива и здорова, второй раз побывала в госпитале, после контузии плохо слышит, но надеется, что все пройдет. Она рассказывает: «С 15/VIII по 21/VIII 1943 г. шел жаркий бой с фрицами. Немцы рвались на высотку, где мы находились, но все их попытки прорваться были тщетны. Стойко и смело сражались наши бойцы — все мои дорогие и милые товарищи... Многие из них пали смертью храбрых, но я осталась жива и должна я вам, мои дорогие, сказать, что поработала я на славу. Около 30 тяжело раненых бойцов вынесла с поля боя».

В период наступательных боев В. О. Гнаровская появлялась на самых опасных участках среди бойцов, спасла жизнь свыше 300 раненым.

...Сентябрь 1943 года. Упорные бои на Украине. Гитлеровские войска получили приказ Гитлера: "Необходимо добиться того, чтобы при отходе из районов Украины не осталось ни одного человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного рельса; чтобы не осталось в сохранности ни одного дома, ни одного колодца, который бы не был отравлен. Противник должен найти действительно тотально-сожженную и разрушенную страну".

Истерзанный, измученный двухлетней неволей, но непокоренный и гордый народ ждал освободителей.

Гитлеровцы укрепились под селом Вербовье Червоноармейского района Запорожской области. Валерия, в то время старшина медицинской службы, днем и ночью перевязывала раненых, доставляла их в тыл.

В ночь на 23 сентября контратаки немцев были особенно частыми. Рота капитана Романова, где служила Гнаровская, отбивала шестую из них. Командир был ранен. Вторые сутки не смыкала глаз Валерия.

Утром, подтянув резервы, гитлеровцы прорвали нашу оборону. Санитарный пункт оказался в опасности. Два фашистских "тигра" повернули к блиндажу, где находились раненые. Надо было остановить их, во что бы то ни стало. Валерия Гнаровская с тяжелой связкой гранат поползла к "тиграм". Отважная героиня бросилась под гусеницы головного танка. Второй танк был подбит из противотанкового ружья, остальные повернули обратно. Атака врага была отбита, раненые спасены.

Вдохновленные ее героическим подвигом, воины поднялись в атаку и, несмотря на неравные силы, разгромили врага.

Мужественная двадцатилетняя девочка-санинструктор - до двадцатилетия ей оставалось меньше месяца. Подвиг юной героини остался в памяти народа как символ мужества и бесстрашия.

О последних минутах жизни Ласточки — санинструктора стрелковой роты 907-го стрелкового полка 244-й Запорожской Краснознаменной дивизии Валерии Гнаровской рассказывает картина И. М. Пентешина.

Художник запечатлел Валерию в тот момент, когда она выбралась из окопа и с гранатами в руках пошла навстречу танку.

Сейчас раздастся взрыв, и черное облако закроет горящую громадину...

А пока Валерия стоит на бруствере окопа, презирая смерть. Нежное девичье лицо опалено ненавистью к захватчикам. И вся она—сама решимость защитить, уберечь доверенные ее милосердию жизни. Мгновение отделяет санинструктора Валерию Гнаровскую от гибели и от бессмертия.

Друзья-однополчане, жители села Вербовье, где погибла санинструктор Гнаровская, с почестями похоронили героиню.. Могила героини находится в парке, возле Дома культуры совхоза имени В. О. Гнаровской в Красноармейском районе Запорожской области. Весной на ее могиле жители сажают цветы, которые она так любила.

Боевые друзья — однополчане Валерии Гнаровской писали ее отцу: «Каждый раз, идя в бой, мы вспоминаем вашу дочь, Осип Осипович. Ее подвиг зовет нас вперед! Вперед, к окончательной победе!»

3 июня 1944 года славной, мужественной советской патриотке было присвоено высокое звание Героя Советского Союза

Поэт Алексей Горбачев 9 июля 1944 г. во фронтовой газете «Вперед за Родину!» опубликовал стихи «Бессмертие» о мужестве и необыкновенном ее героизме.

Вот ползет бронею громыхая

И утюжит землю танк второй,

Дай же силу, мать — земля родная,

Чтоб закрыть дорогу, принять бой!

В полный рост средь трав родимых встала.

Грозен, не по-женски грозен взгляд.

Под немецкий танк она упала,

Девушка со связкою гранат.

Взрыв.

То сердце девичье святое

Преградило путь врагу и вновь

Стало жить бессмертием героя.

1. В. Мамышев. В кн.: Героини войны. Госполитиздат. М., 1963, стр. 90.

2. Архив Военно-медицинского музея МО СССР, ф. КВФ, № 55 684 (9);

3. Е. Доронина. Имена их не забудем. «Путь к коммунизму» от 9/V 1959 г., стр. 2.

Ссылка : http://shkolazhizni....hive/0/n-21538/

[Paul]

Снайпер Семен Номоконов

Потомственный охотник Семен Номоконов, тунгус из рода хамнеганов, впервые взял в руки ружье в семь лет. Уже через три года он считался заправским охотником - соболя бил, добывал изюбря и сохатого, выслеживал медведя. Когда грянула Великая Отечественная, ему было уже за сорок.

Есть у забайкальских охотников обычай: каждого убитого зверя обозначать отметкой на ружье. Волк, попав в стадо овец, будет резать, пока ему не помешают. Фашисты - те же волки: жгут, убивают, грабят. Им Семен Номоконов объявил «дайн-тулугуй» - беспощадную войну.

Боевой путь Номоконов начал санитаром. Случайно в его руки попала трехлинейка, из которой он и открыл свой счет снайпера. Было это в октябрьские дни 1941 года - получив винтовку, Семен Номоконов решил ее пристрелять. Чтобы не тратить даром патронов, он проверил винтовку на гитлеровце, который, пригнувшись, шел по лесистому берегу озера. Выстрел был точен.

Число уничтоженных фашистов росло с каждым днем. К Номоконову стали присылать на выучку других стрелков. Он охотно передавал свой опыт, маленькие и большие хитрости снайпера.
К концу первого года войны на трубке снайпера было свыше ста отметок. Пожалуй, самая важная из них - фашистский генерал.

...Наши войска держали оборону у Валдайских высот. Однажды ночью Номоконов вместе со своим напарником и земляком из Агинского Бурятского автономного округа Тогоном Санжиевым вышли на «охоту», искусно замаскировались и стали терпеливо ждать. К середине дня ласково засветило солнце. Вражеская траншея была как на ладони. Там Номоконов и заметил группу офицеров. Они были чем-то озабочены и как будто кого-то ждали. Снайпер тщательно прицелился, но чувство охотника подсказывало ему повременить с выстрелом. Должен, видно, крупный зверь подойти, подумал Семен. Так и оказалось. В окружении свиты появился невысокий плотный гитлеровец в пальто с меховым воротником, важно вышагивая впереди всех. Его-то и поймал на мушку снайпер.

Из показаний пленных впоследствии удалось установить, что выстрел снайпера наповал свалил фашистского генерала, который прибыл из ставки Гитлера инспектировать передовые части.

На одном из участков фронта появился фашистский снайпер, матерый волчище. Трое суток, не смыкая глаз, Семен Данилович выслеживал врага. Подозревал, что фашистский снайпер сидит на чердаке дома, стоявшего на краю деревни. Но как его перехитрить? Номоконов устроил ловушку: на бруствере окопа пристроил винтовку, протянул к спусковому крючку веревку и укрылся за камнями. Выждал подходящий момент и дернул веревку. Фашист не выдержал и ударил по пустому окопу, обнаружив свое лежбище на чердаке. Вечернее закатное солнце осветило сзади крышу дома, и Номоконов разглядел, что одной планки в дощатой обшивке чердака не хватает. Повторил еще раз фокус с веревкой - в щели чердака блеснул оптический прицел: этого было достаточно, чтобы Семен Номоконов выиграл дуэль, а фашистский снайпер кулем рухнул вниз.

Всего же за годы Великой Отечественной снайпер Семен Номоконов уничтожил 360 гитлеровцев, добавив к ним еще 8 самураев, уже громя японцев в составе войск Забайкальского фронта. За мужество и героизм отважный солдат был награжден орденами Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды, медалями. В боях был восемь раз ранен и дважды контужен.

Ссылка: http://slavs.org.ua/

[виктор св]

Светлаков Иван Николаевич отличный человек был капитан и футболист и все до войны

[ашем]

Ребята, даю сайт О.Анофриева. Почитайте, замечательно - настоящий мужик! Не лижет задницу власти.

http://www.anofriev.ru/textlyr.htm

Кстати, меня "ликвидировали" на жутко либерастическом форуме 5 канала (про Суд времени), не один я был "секвестрован". Удаляют темы, рубят головы "неугодным".
За что, был удалён, а вот - за это (эпиграмма О.Анофриева на "Премьера"):
Премьер

Он вёсла ломал,
Словно раб на галерах.
Он лямку тянул,
Как на Волге бурлак.
Но с завистью тайной
Глядят на премьера:
Анхела, Гордон, Саркази и Барак!

[Paul]

Настоящий герой

16 сентября 1976 года, с набережной Ереванского озера сорвался, потерявший управление троллейбус. "На борту" находилось 92 пассажира.

Это произошло на глазах у 11–кратного рекордсмена мира, 17–кратного чемпиона мира и 13–кратного чемпиона Европы по подводному плаванью — Шаварша Карапетяна, который заканчивал на берегу свою 20–километровую утреннюю пробежку.

Далее произошло то, что не под силу супергероям из фильмов.

В течении получаса Шаварш совершил множество погружений в условиях почти нулевой видимости, поднимая с десятиметровой глубины людей на поверхность, где их принимал его младший брат.

Шаварш погружался до тех пор, пока не отключился от усталости и потери крови. В итоге было спасено 20 человек.

В СССР, не только "не было секса", но и всяких неприятных происшествий. Республиканские власти тихо вручили герою медаль "За спасение утопающих" и забыли. Выжившие даже не знали имени своего спасителя.

Шаварш провел полтора месяца на больничной койке (двухстороннее воспаление легких и заражение крови), потом выиграл еще один чемпионат мира и ушел из спорта.

И только в 1982 году, после публикации в "Литературной газете" и общественного резонанса, ему вручили орден "Знак Почета" и награду ЮНЕСКО "Fair play".

В настоящее время Шаварш является почётным президентом российской Ассоциации подводного плавания.

Его именем назван астероид и один из этапов Кубка Мира. Сам он работает в мастерской по ремонту обуви "Второе дыхание"(где–то в Коньково), владельцем которой и является.

А в Ереване до сих пор говорят, что: "01 — пожарная охрана, 02 — милиция, 03 — скорая помощь, 04 — служба газа, 05 — Шаварш Карапетян"

Ссылка: http://stepandstep.ru/